Меня пригласили на собеседование в Католический университет Америки, расположенный в северо-восточной части Вашингтона, в то время это был достаточно оживленный район. Над университетом возвышается базилика Национального храма Непорочного Зачатия, крупнейшая католическая церковь в стране.
На собеседовании я решила сделать презентацию о суициде. Немногие люди разбираются в этой теме, но у многих она вызывает интерес, поэтому это было моим преимуществом. К тому времени я очень хорошо разбиралась в этой теме и свободно говорила о ней.
Вероятно, мое глубокое сострадание к этим несчастным людям вызывает у них желание работать со мной. Мне с бо́льшей вероятностью предложат работу, если увидят во мне хорошего клинического психолога, человека, который успешно работает с пациентами, а не просто исследователя, который способен получить надежные результаты, в ходе соответствующих изысканий. Это кажется мне довольно странным, потому что я считаю себя одновременно и хорошим психологом, и хорошим исследователем. Как бы то ни было, в тот день мне предложили работу главным образом благодаря моей презентации.
Но я не понимала, во что ввязываюсь. Когда я пришла на собеседование, руководитель программы клинической подготовки был в отъезде. Он оставил инструкцию для преподавателей: нанять кого угодно, только не бихевиориста. Факультет придерживался глубоко психодинамического мировоззрения. Бихевиоризм был для них если не анафемой, то как минимум чуждым языком. Вероятно, мое выступление на тему суицида заставило моих соискателей забыть об инструкции, раз уж они предложили мне работу.
Руководство университета хотело, чтобы я вела курс психодинамической терапии. Это было невозможно, и я сказала об этом. Тогда меня спросили: «Как насчет курса, который объединит психодинамическую и поведенческую терапию?» Мне снова пришлось отказаться.
Я с удивлением обнаружила, что факультет полностью сосредоточен на традиционном психодинамическом мышлении. Для меня, бихевиориста, это было чем-то очень старомодным. Но впервые в жизни я решила держать рот на замке и не стала говорить об этом. К сожалению, я не могла скрыть, каким чудесным был Университет Стони-Брук. Я часто рассказывала о тамошней потрясающей методике обучения, явно намекая, что Католическому университету следует брать с него пример. Говорила ли я это открыто? Нет. Намекала ли я на это? Да. Помогло ли мне это? Нет. Но, очевидно, я была хорошим преподавателем, потому что студенты оценивали мою работу на отлично.
Я стала получать гранты на исследовательские проекты, и это положило начало долгосрочным замечательным отношениям с сотрудниками Национального института психического здоровья, в первую очередь со Стефани Штольц, которая руководила специальной программой по прикладному поведенческому анализу. Вскоре я получила больше грантов, чем кто-либо из преподавателей факультета, и опубликовала больше работ, чем каждый из них.
Один из моих исследовательских проектов был посвящен ассертивности. В моей модели суицид рассматривался как крик о помощи. Люди с суицидальными наклонностями не могут получить необходимую им помощь в нужный момент. Научиться ассертивному поведению – значит научиться быть эффективным в этом мире, получать необходимое с помощью эффективного поведения, поддерживая при этом хорошие отношения с людьми и сохраняя чувство собственного достоинства. Если я смогу научить этому людей с суицидальными наклонностями, люди получат помощь, которая им необходима.
Навыки ассертивности являются важными навыками диалектической поведенческой терапии, позволяющими человеку успешно взаимодействовать с другими людьми. Они дают возможность достигать своих целей, при этом не отталкивая других людей и не теряя чувство собственного достоинства. Навыки ассертивного поведения – это навыки изменения (позже вы узнаете, что навыки ДПТ делятся на две основные группы: навыки принятия и навыки изменения).
Еще навыки ассертивности являются также социальными навыками, необходимыми для того, чтобы заводить новых друзей, поддерживать существующие дружеские отношения, распознавать токсичные отношения и действовать в соответствии с этим. Эти навыки присущи нам от природы, некоторым они свойственны в большей степени, чем другим. Они часть нашей социальной жизни. Но, какими бы хорошими они ни были, практика всегда повышает эффективность, а эффективность наших отношений – цель навыков межличностной эффективности.
Например, ассертивность помогает объяснить другим, каковы ваши ближайшие цели. Но смысл в том, чтобы это было эффективно. Например, вы можете сказать своему начальнику: «Я хотела бы получить прибавку… Могу ли я рассчитывать на это?» Или вы можете сказать супруге: «У нас нет денег на отпуск, который мы запланировали в этом году». Этот навык предполагает недвусмысленность в том, что вы говорите, и в ваших отношениях с другими людьми.