Рождество было проведено с Лонгами. Он прибыл в 1.30 дня, надев свой лучший серый костюм ("триумф"), и нашел здесь Мак-Нила и Лавмена. Родители Лонга купили для всех шелковые носовые платки, и каждый соответствовал индивидуальными вкусами гостя: платок Лавкрафта был приглушенного серого цвета, а Лонга - ярко-багряным. После обильного обеда с неприменной индейкой по кругу был пущен мешок с полезными вещицами, приобретенными в "Вулворте" - вроде пены для бритья, зубной щетки (которую Лавкрафт позднее счел чересчур жесткой для своих десен), тальковой пудры и тому подобного. После этого было состязание, кто из гостей сумеет опознать наибольшее число рекламных изображений, взятых из журналов. Вопреки декларируемому незнакомству с популярными журналами, Лавкрафт выиграл состязание, опознав шесть картинок из 25 (Лонг опознал лишь три, а Лавмен с Мак-Нилом - пять); как победитель, Лавкрафт получил коробку шоколадного ассорти. Все это ужасно смахивает на вечеринку в честь дня рождения мальчишки, но, без сомнения, гости отнеслись ко всему происходящему с юмором. За скучным двойным сеансом в местном кинотеатре последовал легкий ужин (на каждой тарелке был леденец!). В полночь Лавкрафт вернулся домой.
После сентября у Лавкрафта снова начался творческий простой. За три последних месяца года он написал только сильное мистическое стихотворение "Октябрь" (18 октября) и приятный стишок ко дню рождения - "Джорджу Уилларду Керку" (24 ноябрь). Наконец в середине ноября Лавкрафт объявляет: "У. Пол Кук хочет мою статью об элементе ужасного и мистического в литературе" для своего нового журнала, "Recluse". Далее он пишет: "Я потрачу немало времени на подготовку"; и это было истинной правдой - пойдет почти полтора года, прежде чем он внесет последние штрихи в то, что станет "Сверхъестественным ужасом в литературе".
Лавкрафт уселся за статью в конце декабря; к концу января он уже написал первые четыре главы (о готической школе до "Мельмота-Скитальца" Мэтьюрина включительно) и читал "Грозовой перевал" Эмили Бронте, собираясь писать о нем в конце главы V; к марту он напишет главу VII, посвященную По; а к апрелю пройдет "наполовину Артура Мейчена" (глава Х). Лавкрафт работал над проектом довольно необычным способом - он последовательно читал и писал о нужном авторе или периоде. Из первоначального упоминания не совсем ясно, что Кук хотел именно историческую монографию - статья "об элементе ужасного и мистического в литературе" вполне могла быть и теоретической, и тематической, - но Лавкрафт явно истолковал просьбу таким образом. Он оправдывает свой композиционный метод - или, скорее даже, объявляет его необходимым для дела - перед Мортоном:
Из-за своей паршивой памяти я забываю детали половины вещей, прочитанных за последние шесть месяцев или год, так что прежде, чем дать какой-то разумный комментарий об выбранных мною "гвоздях программы", мне пришлось подвергнуть вышеуказанные вещи тщательному перечитыванию. Таким образом я добрался до самого "Отранто" ["Замок Отранто" Хораса Уолпола] и тут уж мне пришлось закопаться в проклятую штуку, чтобы понять, какой там на самом деле сюжет. Ditto "Старый английский барон". Когда же я дошел до "Мельмота", то внимательно перечел два отрывка из антологий, которыми дело и ограничилось - смех да и только, учитывая, какие рапсодии я распевал этому опусу, даже ни разу не проштудировав его целиком! Следующему беглому просмотру подверглись "Ватек" и "Эпизоды из Ватека", а позапрошлой ночью я вновь прочитал "Грозовой перевал" от корки до корки.
Лавкрафт, действительно, временами бывал скрупулезен до безобразия. Он потратил три дня на чтение Э.Т.А. Гофмана в Публичной библиотеке Нью-Йорка, хотя нашел его скучным и в своей статье отделался от него половиной абзаца, назвав скорее гротескным, чем действительно страшным. Разумеется, Лавкрафт пользовался и упрощенным методом: его замечание о двух "отрывках из антологий", которые стали всем, что он прочел из "Мельмота-Скитальца" Мэтьюрина, относится к "Мистическим историям" Джорджа Сэйнтбери (1891), в которые вошли фрагменты из Анны Радклифф, М. Дж. Льюиса и Мэтьюрина, и к великолепной десятитомной антологии Готорна, "The Lock and Key Library" (1909), которую Лавкрафт приобрел в 1922 г. во время одной из своих нью-йоркских поездок. Он очень часто обращался к этому последнему сборнику: немногочисленные упоминания греко-римской мистической литературы (незначительные вещицы вроде страшного рассказа Апулея или письма Плиния) взяты именно оттуда, так же как и упомянутые им четыре рассказа французских соавторов Эркманна-Шатриана.
