Потом современный процесс развития усовершенствовал систему добычи глины, на смену крепким рукам рабочих пригнали железных коней, которые огромными ковшами безжалостно разрывали недра земли. Дед принимал новшества тяжело, только больше замыкался в себе, перешёл на кладку домов и печей. Так и внучок приучался хитрому делу, узнавая секреты и запоминая все премудрости. Годы шли, мальчик стал мужчиной, но всё так же в душе его защемляло что-то от восторга, когда он брал в руки холодный гладкий кирпич, поглаживал его, примеряясь с другими. Мешал раствор крепкими руками, а сам представлял, как долго и прочно будет стоять его печь, согревая души и тела людей. Потом и сам присмотрел скромную девушку, в глазах которой увидел что-то тёплое и родное. Работал много, складывая каждую копейку в дедов сундук, только чтоб накопить на крепкий дом. К Евдокии сватались многие, привлекала она своей покорностью и смирением, но только никому не дала она доброго ответа. А Тихон всё работал, успел помотаться и по городам, только чтоб собрать денег на свадьбу. И тут было много нового и диковинного, и людей разных встречал, и злого много видел. Был ушиблен лесиной, но сумел побороть свою хворь – видимо, не пришёл его час. Тут, в чужом краю, научился Тихон и камины складывать – хоть и не печь с её уютом и теплом, а всё ж и городской человек тянется к первобытному очагу. Тогда-то и решил, что ежели получит в невесту Евдокию, то и подарит супруге молодой диковинный камин. Так и случилось… Несмотря на ворчание родителей, дождалась его скромная девица и согласилась она выйти за него. Вот и сложил он камин, как и обещал. Тогда ещё всё село ходило смотреть на чудо городское, а потом попривыкли. Кое-кто посмеивался, кто и себе попросил сложить такой камин, да вот только в деревенской жизни не очень-то и удобно – то ли дело печка русская. Вот и жена молодая пожимала плечами, но камин разобрать не дала.
А потом годы стали как птицы перелётные пролетать, вот и первенец родился, а потом и дочка-красавица. Больше не дал им Бог детей, но и на том спасибо. Деды радовались внуку, а потом и сами отправились за труды праведные к предкам. Так тихо и скромно, что и не успели опомниться. Сел дед у камина, когда нянчил правнучку, да и остался сидеть возле тёплого огонька. А бабушка, та и ещё раньше – видимо, от тяжёлой не женской работы да от горестей. Вот и остался Тихон за главного.
С годами Тихон наблюдал за процессом рождения печей, которые собирал своими руками, да деток учил уму-разуму. Но жизнь-то не стоит на месте. Вот как он тогда радовался железному бульдозеру, так и детки повыросли да как птицы перелётные улетели в город, ведь там-то теперь жизнь лучшая. Ничего, с Евдокией они и это приняли, всё ждали, когда в гости нагрянут внучата, только жизнь молодая всё рвётся вперёд, не желая оборачиваться к прошлому, так и встречи их стали редкими. Раньше все хоть письма писали да карточки присылали, а теперь вот и того не дождёшься. Не успел оглянуться, как «дедушкой-печником» стал. Деревня-то всё вымирала, теперь и совсем работы не стало. Приходилось в город ездить, чтоб дачи разные переложить да печурку в бани поставить. Так и не заметил, как увяла красота жены, а потом и вовсе чужеродная болезнь ею овладела – онкология какая. Всё стонала старушка, никак не хотела дом покидать да с камином прощаться. Так Тихон сам уговорил, увёз в город, чтоб хоть на старости пожить бы подольше. Только так и не вернулась Евдокия из больницы домой, только и привёз её похоронить. Так до сих пор и висела на душе обида на себя, что позволил сам ей на чужой кровати к отцам уйти. Но что поделаешь… Только брови больше нахмурил да в спине согнулся, но всё так же смотрел, как зажигают по вечерам старики свои печурки, как поднимается высоко в небо тонкой струйкой дым из трубы, словно бы сжигая в мире всё плохое и скверное.
Так и сейчас, затопив побольше камин – свой подарок половинке своей – да покачиваясь в кресле, где ещё дед его сиживал, он рассматривал яркие языки пламени, которые отражались на стенах, как нечёткие, но отчаянные удары его усталого сердца, в котором всё копошилась гордость и радость за людское счастье и благодать, что огонь освещает. Поднял усталый взгляд на картинки своих внучков, которые, как орлята, взирали со стен гордо и любопытно. Вот и Евдокия его поглядывает, скромно и нежно, всё как раньше в молодости. Вот и дочка их, Кирюшка, которая вот уж с третий год оставившая их, прикрывает рукой глаза, словно бы от каминного огня укрывается. И сынок их тут же – приобнял стариков за плечи да выглядывает с детками на коленях.