Молодые люди шли по дорожке вдоль пруда, и тут Павел заметил, как одна бабка с недоверием зыркнула на инакость Кристины. «Откуда же берутся такие существа? Вернее, как старушки такими становятся?» – подумал он и, чтобы, не дай бог, Кристина не заметила бабкиной неприязни, заполнил едва возникшую паузу.
– Ну, у тебя хоть голова не пустая, а я вообще много времени провел в сомнительных компаниях, понимаешь ли… А после школы поступила в институт, говоришь. Пошла в юристы?
– Ха-ха, не, ты что? Наверное, это судьба, что свою дальнейшую жизнь я связала с дебетами и кредитами.
– Цифры засели в голову после воспитательных мер папаши?
– Типа того. Привыкла, наверное, преодолевать трудности.
– Не жалеешь, что стала бухгалтером?
– Уже не знаю. Меня мало кто об этом спрашивает. Ну а ты что о себе расскажешь… жареного?
– Ха-ха. Ну-у, даже не знаю. Я заучкой не был и не знаю, какой ценой медалисты достигают пятерок. Так, шарился то там, то сям и не представляю из себя ничего особенного.
– Да ты прямо загадочный альфонс!
Посмеялись.
– Альфонс, который в детстве задыхался в приступах астмы по ночам и боялся, что умрет.
– Да ты что?!
– Да ничего. Было и было. Главное, что сейчас этого нет.
Оставив зоркую бабку позади в ее гордом одиночестве, наша пара какое-то время просто стояла рядышком друг с другом и, легонько обнявшись, смотрела на пруд Юсуповского сада, который чудесным образом оказался покрыт тонкой корочкой льда.
Тут же откуда ни возьмись высыпала армия маленьких детей с «поджопниками» для катания с горок, санками и коньками. А где ребятишки подобной категории, там же и орда чересчур заботливых бабушек, которые напоминали скорее пастушек, стерегущих овечек от волков.
Кто на коньках, кто на чем бросились кататься по свежему льду. Детишки-то легонькие, им хоть бы что, но вот бабушки – эти, как тяжелая артиллерия, бомбочкой падали в воду, не желая закрывать купальный сезон, а может, боясь за внучат.
– Как быстро летит время, когда мы вместе! – восторженно и не без пафоса сказал Павел.
– И не говори. Осенью познакомились, а уже декабрь на дворе… Как думаешь, сколько мы проживем… так? – Девушка качнула головой в сторону дома на Вознесенском проспекте.
– Не знаю. Хотелось бы подольше.
– И мне тоже.
– Знаешь… Меня очень удивило, что ты решила проявить участие вчера ночью.
– Это хорошо или плохо? – мгновенно напряглась Кристина, отчего в чертах ее лица появилось что-то властное и прогрессивное. Предпринимательское. Даже, скажем так, что-то от Петра I.
– Это отлично! А больше всего меня удивило, что ты решила прилечь ко мне.
– Ну вот, видишь, все-таки и для тебя это что-то мерзкое.
– Нет, наоборот. И пока у меня по жести болела нога, до меня прекрасно дошло, что ты можешь испытывать изо дня в день, выполняя самые обычные дела. Не знаю, что там у тебя на работе происходит, но даже дураку типа меня ясно, что ты там мучаешься.
– Что ж, надо держаться… Терпеть.
Терпеть? Паша вспыхнул, вспомнив оскорбления, которые Кристина терпеливо сносила от хозяйки. Сколько их было до него и сколько еще будет?
– Кристиш, никто не обязан терпеть издевательства. А ты тем более. Если я отношусь к тебе нормально, то и другие есть такие же!
– Но я не найду другой работы, если уволюсь. Меня там держат по старой памяти.
Паша промолчал, попытавшись справиться с собой, чтобы не превратить эту прогулку в «разборку по-питерски».
– Ладно, наверное, ты прав.
– Я верю, что ты найдешь хорошую работу. Но этого не будет, пока ты не начнешь снова уважать себя и перестанешь строить из себя жену декабриста. Мне нравится жить там, где мы живем сейчас… нравится жить с тобой, но нашу хозяйку я ненавижу и вообще реально уже готов ее убить за то, что она со всеми нами делает.
– Шутишь ты или нет, но давай ты обойдешься без этого.
– А кто тебе поможет, Путин?
– Он тоже человек, – сказала она, подметив, что кандидат в ее молодые люди поставил себя на один уровень с президентом России.
«Это может быть опасно», – смекнула Кристина, насторожившись.
– Некоторые считают, что Путин – это Христос, – надменно парировал Павел.
– Ай, давай не будем на эту тему… Оставим это Малахову, вот там – пусть так и говорят.
– М-да, что-то я раскочегарился, – заметил Паша, улыбнувшись.
– А мне, наоборот, похолодало…
Поняв намек, молодой человек решил выправить ситуацию:
– Прости. Пойдем чаю попьем?
– Всегда готова!
Ничего не имея в карманах, эти двое воспользовались роскошью не спеша выйти за пределы Юсуповского сада. И пока они шли в свою скромную обитель, Паша размышлял о том, что лет двести назад Питер был совершенно другим. Какой-нибудь «типограф» из разряда Юсуповых имел все. Быть может, не без удовольствия играл с Пушкиным в карты и спал с хорошенькой девицей, в то время как его супруга балдела на очередном пышном балу, изнанка которых так хорошо подмечена в чеховских рассказах.
