И поцеловала меня! Поцеловала меня! Меня! По-настоящему! Как женщина целует мужчину! Это был первый для меня поцелуй. Взрыв в моем мозге по силе был сопоставим, пожалуй, только с цунами, которое прошло по моему телу. Сердце, сначала остановившись, затрепетало, как пламя свечи, которое не знает, то ли погаснуть, то ли разгореться с новой силой, а потом полыхнуло так, что я, правда на секунду всего, испугался возможного самовозгорания. Я не знаю, сколько длился этот поцелуй. Может, минуту, а может, сто лет. Я помню только его вкус. Помню до сих пор и никогда не забуду. Вкус моей первой любви.
С трудом оторвавшись от малиновых губ, я вдохнул весь мир и выдохнул слова, ради которых стоит жить на этом свете: «Я тоже люблю тебя».
А потом мы долго целовались. До отбоя.
Мы жили в разных корпусах, и это было настоящим горем. Самым большим тогда в моей жизни. И в ее, я думаю, тоже. Ведь времени всегда мало, когда любишь. Проводив ее, я вернулся в палату и, выдержав краткий сет дружеской язвительности, залез в постель. Той ночью, глядя в окно на огромную, сияющую в ночном небе мою любовь, я написал первое свое стихотворение:
Узнаете стиль? Да, да… Вильям, тот самый Шекспир. Форма сонета. Ну как мне было не попасть под его благотворное влияние, когда за неделю до этого Саныч назвал нас с Олесей Ромео и Джульеттой. Мы сразу отправились с ней в библиотеку и великая история любви накрыла нас с головой. А уж когда дело дошло до сонетов… Когда любишь, пьешь их, как воду. В общем, я стал поэтом. На следующий день, когда Олеся, прочитав посвященный ей сонет, подняла на меня глаза, я понял, что я – бог. Даже не гений. Бог.
Но даже богам нужно где-то целоваться, а мы целовались теперь всегда, когда нас не видели. Правда, уединенных мест в санатории практически не было, и это являлось реальной проблемой, которую пришлось решать. Любовь окрыляет, и я нашел решение. За актовым залом, в котором мы репетировали и который не закрывался на ключ, была маленькая комнатка, где Саныч хранил свою аппаратуру, естественно под замком. Как вы помните, смекалки по поводу ключей и замков мне было не занимать, и я придумал, как получить возможность беспрепятственно проникать за запертую дверь. Сначала я досконально изучил ключ, которым запиралась заветная дверь. После очередного выездного концерта, попросив Саныча остановиться возле хозяйственного магазина и сказав, что нужно кое-что купить, я быстро выбрал на витрине замок с ключами, которые были похожи на ключ Саныча, как братья-близнецы. Прикупив к нему отвертку и завернув все это в пиджак, я через три минуты уже снова сидел в машине. Ну а дальше, как вы понимаете, все просто. Во время подготовки очередного мероприятия, когда Саныч, оставив ключ в замке, отошел по своим делам, я просто поменял замок и ключ, пока Серега с Шуриком стояли на шухере. Отныне у нас было три ключа от «тайной комнаты». А у Саныча – один.
Теперь после обеда или ужина мы с Олесей, если не было процедур или репетиций, вместо того чтобы идти из столовой вниз по лестнице, улучив момент, когда никто не видит, стремглав бежали наверх, потому что столовая и актовый зал были в одном помещении. И там в темноте, лампочка в нашем убежище перегорела, да и не нужна она была нам вовсе, запершись изнутри, мы целовались, целовались, целовались… Целовались до тех пор, пока не нужно было идти на процедуры или на ужин. Мы ходили с опухшими губами: и все, кто был в курсе, завистливо хихикали у нас за спиной.
Так прошло лето, и начался новый учебный год. К нашему щенячьему восторгу, Олесю определили в наш класс. Теперь всю первую половину дня мы, сидя рядом, держались под партой за руки, делая перерывы только на переменах.
А потом нас предали.
