Буквально на следующий день после событий в парке аттракционов мама приехала в училище. Мало того, что после нашей с ней домашней беседы я ходила в кислом настроении, так еще добавился и ее приезд.
Мы с Аней молча шли по коридору из одной аудитории в другую. Потом я повернулась к подруге, чтобы спросить, взяла ли она мою тетрадь по педагогике, которую брала для списывания лекции, как вдруг Аньки не оказалось рядом. Словно ее обратили в прах и развеяли его по училищу. Была подруга рядом и исчезла вмиг.
Я начала с удивлением крутить головой по сторонам. Совершенно того не ожидая, я увидела то, чему не могла поверить. Но глаза врать не будут. Неожиданное Анькино исчезновение доказывало то же. Я увидела знакомый силуэт, туго обтянутый недавно купленным костюмом синего цвета. Навстречу мне шла мама, а рядом с ней вышагивала, яростно жестикулируя, наша классная руководитель Татьяна Григорьевна.
Видимо то, о чем рассказывала она, очень и очень не нравилось моей маме, у которой губы и так были сжаты до посинения в тугой узелок. Она нервничала, и это было заметно по электрическим разрядам, которые исходили от нее. Вот так бесславно и умирают хорошие девочки. А меня, видимо, уже хотели «растолочь в ступе до порошкообразного состояния». Путей к отступлению не было. Нос к носу я столкнулась с мамой и Татьяной Григорьевной.
– А вот и она, наша красавица, – попытавшись разбавить ею же нагнетенную обстановку, сказала классная руководитель.
– Вот приехала поговорить о том, как ты учишься, Дина.
– Я вижу, мама. Ладно, мне пора на лекцию.
– Смотрите, какая тяга к знаниям обнаружилась! – прищурившись, медленно произнесла мама и начала оглядываться, – а где же твоя подруга закадычная? Её бы тоже на беседу позвать!
– Она приболела, дома лечится, – ответила я.
– Жаль, что ее нет, так хотелось бы и с ней поговорить. Пойдем в класс с Татьяной Григорьевной. Она тебя с лекции отпросила, чтоб побеседовать о твоем поведении.
Классная улыбалась, держа под мышкой еще не успевший «растолстеть» журнал посещений и отметок. Она поняла, что я скрываю присутствие Ани на занятиях сегодняшним днем, и не стала усугублять. Спасибо хоть на этом!
Мне было реально больно. Неприятное ощущение подкатило к горлу. Больно от того, что я такая несчастливая и невезучая, что подруга сбежала опять и бросила меня на «съедение». Захотелось плакать и сморкаться одновременно, нос защипало.
Глаза покрылись пеленой слез, и я наполнилась такой вселенской жалостью к себе, что в пору было самой себя обнять и плакать.
Мы шли по коридору. Смотрю, в толпе девочек затесалась Анька. Липким взглядом она проводила меня и напоследок перекрестила. Да еще не той рукой! Я показала ей кулак и всем видом дала понять, что она плохая подруга. Но Анька быстро отвернулась. Вот оно доказательство, что зло побеждает дружбу. Круговорот зла в природе, придуманный ею.
Беседовали мы долго. Время словно стояло, подбоченившись и ожидая, когда же меня начнут «крошить в салат». Оно словно мстило мне за прогулянные занятия и без толку проведенные мною драгоценные часы учебы. Мне было стыдно. И так как с детства я была послушной девочкой, то быстро пришла в себя. Предательство подруги, которая подбивала меня на прогулы, а потом сама исчезла, не захотев принять огонь на двоих, быстро отрезвило.
Мама в тот день была красноречива как никогда. Злость на меня, обида на жизненный уклад и женскую долю добавили в ее образ красок. Мама раскраснелась, обнаружив в себе талант диктатора с трибуны. Ей вторила Татьяна Григорьевна.
Уличение в плохих отметках, появившихся у меня с той поры, когда я стала прогуливать занятия, призывы к тому, чтобы не дружить с плохими девочками, все это сыпалось мне на голову, как горох.
Вместе они, как один мощный кулак, ударили по моему разгильдяйству и недавно образовавшемуся свободолюбию. Потоптавшись на руинах моих сомнений в том, что может быть все-таки права я, а не мама и преподаватель, они вытоптали ровную дорожку.
В моей голове образовался штиль. Я успокоилась и клятвенно заверила, что больше ни разу не прогуляю ни одну лекцию, что исправлю все свои плохие отметки и сдам все долги. Под шумок моих обещаний мама дополнительно попросила заверить ее, что и с Аней я дружить больше не буду. Я гордо смолчала. Если мне жаль кого-то, то это навсегда. Мама вздохнула, промокнула платком лоб и засобиралась ехать домой, а у меня еще были лекции. Я пообещала никогда не опаздывать…
– Наташа, господи, что же делать? – нервно теребя платочек, повязанный на шее, спрашивала я одногруппницу, стоявшую рядом со мной.
Путь до училища был долгим, как упомянула я выше. Одна остановка от дома на автобусе в сторону центрального рынка. Потом нужно было перейти по подземному переходу и выйти на другую сторону, откуда отправлялся транспорт к училищу. В набитом битком автобусе, прижавшись щеками к щекам чужих людей, мы, девочки-студентки педагогического образовательного учреждения, ехали с десяток остановок. Такая сильная тяга к знаниям, как говорила моя мама, была у нас в те годы.