Наташа опрометью бросилась туда, куда ей указали. Какое-то время ее не было. Я сидела на старой скрипучей кушетке и нервно ожидала одногруппницу. Прошло минут десять, и Наташка выскочила оттуда, довольно размахивая справкой. Вслед за ней из комнаты, в которой сидела и пила чай бригада врачей, выглянула светловолосая женщина и крикнула:
– Натаха, в первый и в последний раз такое пишу! Ты хоть прочитала бы, что написано.
– А, ладно! Спасибо, теть Кать! Мы помчались.
Добравшись все-таки в это утро до училища, первым делом мы пошли к классной руководительнице. Виновато склонив головы, мы стояли перед ней и прикрывались липовой справкой, утыканной настоящими печатями. Татьяна Григорьевна сурово посмотрела на нас, потом молча взяла справку, внимательно ее изучила и застыла на месте.
– Так, говорите, оказывали первую помощь?
– Татьяна Григорьевна, как увидели страдания человека, пройти мимо не смогли.
Классная руководитель начала медленно читать нам то, что написала Наташина тетя.
– «Наталья Зайцегорова и Дина Ожерельева были свидетелями происшествия на остановке. В результате резкого пнутия левой ягодицы, из автобуса выбросило пассажира в алкогольном состоянии. Диагноз – ушиб всего пассажира. Синдром алконавта. Наталья и Дина оказали первую помощь, проводив пьяного пассажира две остановки на своих плечах до отделения скорой помощи. Просьба наградить Зайцегорову и Ожерельеву орденом Славы». Что это, девочки? – прошептала наша преподаватель.
На Татьяне Григорьевне не было лица, она побледнела и застыла, словно окаменела. В обморочном состоянии были и мы. Как могли мы не прочитать раньше то, что было написано в дурацкой справке. Вот тебе и тетя! Обратились за помощью, называется. Она наверняка поняла, какие мы хитро сделанные девочки. Надо было Наташке сразу правду сказать, а не врать про помощь, оказанную нами. Вот как закон тайного и явного снова сработал.
Ноги стали ватными, голова закружилась в вальсе. Впору было обниматься и прощаться с жизнью. Первой пришла в себя наша Танечка.
– Дина, я ценю юмор и готова оказать тебе последнее одолжение. Ты и так за последнее время столько всего натворила! Из уважения к твоей маме я не буду рассказывать всего директору. Но и сделаю так, что вы это не забудете никогда. А теперь, девочки, пойдемте, я отведу вас на лекцию и все объясню Галине Петровне.
Мы вошли в класс, девочки тут же оглянулись на нас с немым вопросом «Что случилось?». Я махнула рукой, чтоб отстали. Татьяна Григорьевна подошла к преподавателю по педагогике и стала ей что-то шептать. Ну, думаю, вот он, конец света наступил. Однако Галина Петровна сделала восхищенное лицо после прослушивания и почтительно пригласила нас занять свои места. Неужели ее восхитило то, что мы спасли пассажира с синдромом алконавта? Девочки в группе вообще были сбиты с толку.
В этот день больше не было приключений. А вот на следующее утро, когда все группы в училище были в сборе и готовились к занятиям, по местному радио объявили сбор на линейку.
– Что такое? Что-то срочное наверно, – шептались девочки в группе.
Мы стояли ровными рядами и потихонечку перешёптывались друг с другом. Наконец, к собравшимся вышла наша директор и сказала то, от чего мои ноги подкосились:
– Дорогие учащиеся, вчера произошел случай, о котором я просто не имею права не рассказать.
Самопроизвольно мои глаза выпучились, как у лемура. Я посмотрела направо, где стояла Наташа Зайцегорова. Она повисла на руках у соседок, девочки замахали на нее ладошками, пытаясь привести в чувство. А директор продолжала:
– Две наши учащиеся с честью и достоинством вышли из тяжелой ситуации. Проявив мужество и героизм, девочки, подвергая свою жизнь опасности, спасли жизнь ветерану войны, которому стало плохо на остановке. Девочки вызвали скорую помощь и до приезда кареты скорой помощи всячески поддерживали ветерана. Итак, внимание! Объявляется благодарность с занесением в личное дело Зайцегоровой Наталье и Ожерельевой Дине. Девочки, пройдите для награждения.
Красные, потные, со стыдливо опущенными глазами, мы с Наташей выволокли свои ноги на середину зала. Я успела посмотреть на Татьяну Григорьевну. Она с тяжелейшей укоризной смотрела мне в душу и тихонечко мотала головой. Ее «ай-ай-ай» ударило прямо по моей голове. Я и Наташа были пурпурного цвета.
– Ну-ну, не стесняйтесь, девочки, – успокоила нас директор, вручая грамоты. – Молодцы!
До конца дня мои щеки горели алым пламенем. Так стыдно мне еще никогда не было. Мы и правда это никогда не забудем! Вранье стало мне просто ненавистно!
– Привет, Дивановна!
– Маринка, дорогая, привет! Как поживаешь?
Случайная встреча на улице оказалась очень приятной. Мы с моей школьной подругой не виделись несколько месяцев и успели соскучиться. Обнявшись, постояли минутку, а потом начали рассматривать друг друга, как будто с момента нашей последней встречи прошло лет сто.
– Диночка, ты какая-то другая стала. Взрослая, красивая, деловая.
– А ты тоже, Маришка, младше не становишься. Похорошела! А как Аришка поживает?