— Увы, не имею чести знать её лично, — бросила девушка, неожиданно взяла меня под руку и добавила: — Позвольте, Иван, я отведу вас в тот дом, о котором говорила.
— Конечно, сударыня, ведите. Я с превеликим удовольствием посещу его, — проговорил я, сверху вниз косясь на красотку. Хорошо хоть её грудь оказалась скрыта тканью одежды, а то бы мне с самого начала нашей встречи пришлось бороться со своей похотью.
— Тут недалеко, — пропела Аделина, бодро вышагивая рядом со мной и частенько прикасаясь упругим бедром к моему бедру.
Девушка будто специально это делала, словно хотела протереть дырку в моих брюках. И она реально чуть не появилась, пока мы шли к дому. А тот действительно оказался совсем близко. И с первого взгляда на него я понял, что именно его-то мне и описывал атаман.
Эх-х-х, Аделина и правда работает с этими псевдофранцузами. Тьфу. Меня сразу же накрыла волна грусти. Но я попытался скрыть её.
Однако девушка будто каким-то внутренним чутьём поняла, что со мной творится, и озабоченно спросила:
— Иван, что с вами? Почему вы стали выглядеть таким опечаленным? Вам не понравился дом? Да, он неказист и стар. Однако нам же не придётся в нём жить. Да и другого места для встречи — попросту нет. Потерпите уж, сударь, сделайте милость, ради меня…
Она так проникновенно посмотрела мне в глаза, что у меня аж что-то в сердце защемило.
Я улыбнулся и проговорил:
— Мадмуазель, меня опечалил не вид дома, а слова графа Эко. Он снова распекал меня сегодня. Притом ни за что. И вот эти его обидные слова мне и вспомнились.
— Ах вот оно что! — выдохнула девушка. — Немедленно поведайте мне о том, что произошло.
Попутно она открыла ключом входную дверь и вошла в дом. Я же прошмыгнул внутрь следом за ней, рассказывая на ходу трогательную историю, в которой граф тиранил безвинного меня.
Девушка сочувственно вздыхала. А я косился по сторонам. Кругом стояли свечи. И их свет позволил мне увидеть весьма скромный коридор, а потом и гостевую комнату.
Внутри дома и правда создавалось впечатление, что тут уже давно никто не живёт. Где-то лежала пыль, а под потолком нередко висели клочья паутины. Ну, хорошо хоть голубиного говна нигде не было.
В гостиной же обнаружились закрытые плотными шторами окна, поскрипывающий под ногами дощатый пол, несколько стульев, покосившийся шкаф, обшарпанная софа и накрытый кружевной скатертью небольшой столик. На последнем уже красовалась бутылка вина, два бокала, серебряное блюдце с фруктами, немного нарезанного сыра и холодного, жареного мяса.
Аделина глянула на столик и с милой улыбкой произнесла:
— Я взяла на себя смелость подготовиться к вашему приходу, сударь.
— Вы так милы, — ласково сказал я и учтиво выдвинул стул, дабы девушка опустила на него свою прекрасную попку.
Она так и сделала, а потом недвусмысленно глянула на вино. Я взял бутылку, откупорил и разлил терпко пахнущий напиток по бокалам. А затем уселся на другой стул, поднял тару и по-гусарски лихо произнёс:
— Мадмуазель, давайте выпьем за любовь. Пусть даже на чужбине это прекрасное чувство вспыхивает между людьми.
— Прекрасный тост, — похвалила меня девушка и отпила из бокала.
Ну, раз она пьёт вино, значит оно не отравлено. Хотя Аделина могла заранее принять антидот. Но стала бы она так сильно заморачиваться? Вряд ли.
В общем, я собрался с духом и сделал несколько глотков. Вино прокатилось по пищеводу и осело в желудке. Хм, а вкусно. Теперь бы только не помереть…
Аделина тем временем немного подалась ко мне и взглянула прямо в глаза. Между нами оказалось расстояние не больше одного метра.
Я судорожно сглотнул, а она томно улыбнулась и спросила:
— Так как закончился ваш, Иван, конфликт с графом?
— А, верно. Я же до конца не поведал вам эту историю.
И принялся я сочинять продолжение сего эпоса. А потом и другие истории стал рассказывать, приправляя их шуточками. Девушка смеялась над ними так, что аж паутина с потолка падала. Но при этом она не забывала многозначительно коситься на бутылку. Мол, подливай даме, чего ты только языком треплешь? Ну я и подливал: и себе, и ей.
А где-то под конец бутылки раскрасневшаяся псевдофранцуженка стала обмахивать своё лицо ладошкой, а затем пожаловалась:
— Душно стало.
Следом она сняла пиджак и осталась лишь в блузе из полупрозрачной белой ткани. И сквозь ткань вполне отчётливо была видна крупная грудь девушки, поскольку на ней не оказалось лифа. Конечно же, я мигом позабыл, что вообще рассказывал. Во рту как-то сразу стало сухо, а в штанах — тесно. К тому же Аделина ещё и пару верхних пуговичек расстегнула. Тут уж у меня совсем всё из головы вылетело.
Девушка же не останавливалась на достигнутом. Она прекрасно видела в какое состояние меня привела. Да только ей этого было мало. Аделина положила свою руку на мою и потянулась полными, чувственными губами к моим. Её прекрасное лицо с пушистыми ресницами и сверкающими глазками закрыло собой всё пространство…
И тут я задел рукой бокал. Тот упал на пол и разбился на десяток осколков, засверкавших в свете свечей.
