– Что вы сказали?
– Я произнесла: «Зеноний». Это имя полководца, – словно бы вычитала его мысли старая валькирия.
– Разве я спрашивал об этом?
– Значит, хотел спросить. Я угадываю человеческие желания, в этом моя земная прихоть. Судьбу – нет, только желания. Зная тайные желания человека, нетрудно определить и его судьбу.
– Спросить, в самом деле, хотел, да…
– Этот полуэллин-полуримлянин считается человеком императрицы, ее любимцем. Однако все, кого любит императрица, становятся нелюбимыми для императора, – объяснила старая валькирия, подталкивая Гаральда к едва приметной двери, явно не к той, через которую его ввели в этот предбанник. – А меня зовут Этиллой. Запомни это имя, юный викинг.
– Как же я смогу забыть имя такой «красавицы»?
– Я бы с тобой тоже переспала, – не обратила внимания на его ироническую ухмылку старая валькирия и, подступив к нему еще на шаг, подобострастно провела рукой по внутренней части ноги, приведя этим норманна в изумление. Правда, приближаясь к промежности, Этилла внезапно, словно бы испугавшись собственной смелости, прекратила эту свою атаку. Причем произошло все это раньше, чем норманн успел отреагировать. – Однако же понимаю: не по мне такая честь. Впрочем, говорить с тобой мы станем не об этом. Если ты, норманн, не будешь слишком скуп со мной, я могу тебе пригодиться. Потому что многое при дворе вижу, а еще больше слышу, не говоря уже о том, что о многом догадываюсь.
– Я не буду скуп с тобой, – кротко пообещал Гаральд.
– Верю, тебе верю. И первый совет: императрица не любит, чтобы ее ласкали, любит ласкать сама, – хищно оскалила женщина на удивление белые, прекрасно сохранившиеся молодые зубы. – В постели она тоже хочет оставаться императрицей. Впрочем, не она одна, многие женщины стремятся повелевать-царствовать в постели, не понимая, что некоторым мужчинам это не очень-то нравится.
– Мне казалось, что я иду к ней на прием, а не на свидание.
– Те иностранцы, которые попадают к ней только на прием, никогда ничем не удостаиваются, кроме чести… побывать на приеме у императрицы. Но ты ведь прибыл не за этим. А к тому, за чем ты прибыл, следует идти решительно, не считаясь с мелкими неудобствами, вроде ласк нелюбимых женщин. В конце концов, ты ведь мужчина, правда?
– Уже мужчина, – правильно понял ее юноша. – А где я нахожусь? Разве это императорский дворец?
– Нет, это один из личных домов императрицы, в которых она обычно принимает тех гостей, которых желает принять. В этом – она обычно принимает иностранцев. И любовников. Уж такая у нее прихоть. Зоя не любит бывать во дворце, считая, что не должна находиться там, пока не чувствует себя полноценной его хозяйкой.
– Но ведь она – императрица.
– Императрица – всего лишь жена императора. Для всех остальных женщин этого было бы достаточно. Но только не для Зои Македонской. Она желает быть не императрицей, а повелительницей. Настоящей повелительницей. Кстати, обращаться к ней следует только так: «повелительница».
– А ко мне – «конунг Гаральд» или «принц», так и передай этой своей повелительнице.
– Она сама решит, как к вам следует обращаться. Впрочем, титулы ваши ей известны.
Гаральд был по ту сторону двери, когда Этилла дала ему еще один совет:
– Дыхание у тебя чистое, это я заметила. Но все равно старайся сдерживать его и слегка отворачивайся, отводя его в сторону. Она чужого дыхания не терпит. Хотя… если уж мужика хочется, то какое тут дыхание?! При этом не вздумай поморщиться, убедившись, что у нее самой дыхание настолько несвежее, что никакими пряностями унять этот запах уже нельзя.
Зоя сидела за большим столом из красного дерева, который стоял между двумя шкафами, заваленными старинными книгами и какими-то свитками. Могло показаться, что эта смуглолицая пятидесятилетняя матрона, с коричневыми мешочками под глазами, даже не помышляет о какой-либо интимной связи с юношей, которого ввел к ней евнух-телохранитель. Правда, Гаральд сразу же обратил внимание на то, что пространство за спиной у Зои было занавешено грубой войлочной портьерой.
– Вы действительно являетесь наследным принцем норвежским? – не позволила ему хозяйка ни прийти в себя, ни осмотреться.
– Наследным.
Зоя едва заметно повела кистью руки, и огромный охранник-евнух тут же навис над худощавым парнишкой, чтобы подтолкнуть его к столу.
– Мне уже сообщили, что вашу страну захватили датчане. Это ваш брат-король погиб в бою с ними, пытаясь вернуть себе трон?
– Погиб, как и многие другие викинги, – с достоинством ответил конунг. – Сражение за трон и Норвегию мой сводный брат Олаф проиграл.
– Там сошлись норвежские викинги против викингов датских, – молвила Зоя, как бы оправдывая их поражение.
– Причем многие норвежские викинги сражались на стороне датских, – не мог скрыть своего возмущения конунг.
