К сожалению, в дороге я не замёрзла насмерть. Не потому, что штора оказалась теплее, чем выглядела – просто меня переправили порталом и бесцеремонно вытряхнули на пол в какой-то комнатушке размером с собачью конуру. Руки сковали антимагическими браслетами (ох и веселилась же я!), штору швырнули следом, бросили пустое ведро и громко захлопнули дверь.
Зарешёченное окошко высоко вверху едва освещало комнатушку, только рассматривать было нечего. Стены из шероховатого бурого камня, грубо пригнанные каменные плиты на полу, белёный потолок, окованная железом дверь с массивной ручкой. Занавесь я, как могла, встряхнула, сложила в несколько раз и легла на неё, с трудом уместившись по диагонали – иначе не получалось.
Страха не было. Не то чтобы я всерьёз уповала на заступничество Предвечной, просто уже давно не существовало ничего такого, что могло бы меня напугать. Насилие? Я прекрасно помнила всё, что делал со мной Вэшир. После него пьяный и изголодавшийся по ласке каторжник показался бы нежным и заботливым любовником. Побои, пытки? Моя мёртвая кожа почти утратила чувствительность. Потеряю сознание – только и всего. Казнь? И даже в этом случае меня ждут несколько секунд боли и скорая встреча с отцом на Небесах.
Браслеты здорово мешали. Из-за них приходилось вытягивать руки вдоль тела, а я привыкла лежать, подложив одну руку за голову, а вторую прижав к груди. Но и это казалось сущим пустяком, поскольку я находилась в тепле и относительном здравии. Айшет сейчас было намного хуже – в дороге посреди заснеженного леса, в неизвестности, в тревоге за судьбы тех, за кого она несла ответственность… Злость во мне начала вскипать с новой силой.
Легко воевать с теми, кто не даёт отпор, чья суть – сострадание и всепрощение. В каком-то смысле жрицы намного милосерднее Предвечной. Праматерь может судить и наказывать, а проводницы её воли лишь помогают людям, дарят благословение и провожают в последний путь. Они не имеют право причинить вред, ответить злом на зло. Пользоваться этим – подло.
Я представила, какая сейчас творится суматоха у императора. Жрица, служительница Предвечной, которая угрожала убийством! Воздевшая руку с боевым заклинанием! Да за одну возможность подобного меня должны тихонечко развеять, пока слухи не разнеслись по Аргэру! Ведь это всё равно, как если бы солнце, вместо того чтобы греть и ласкать, начнёт сжигать всех в прах! Кто в силах противостоять солнцу? Его можно обругать, потрясти перед ним кулаком, плюнуть в него – но что делать, если оно решит ответить на оскорбление?!
Мне не дали долго скучать. Дверь распахнулась, в комнатушку осторожно заглянул гвардеец. Я поднялась на ноги. Вошедший следом маг сначала сердито оглядел помещение, а потом меня.
– Демоновы трусы! Совсем ополоумели! Разве ж так можно… Протяните руки, госпожа, я вижу, вам эти браслеты не нужны.
Яркая аура незнакомца сияла до боли в глазах. Первый уровень магии порой заметен даже обычным людям – лёгкой дымкой вокруг фигуры, дрожанием воздуха.
– Доброго дня. – Голос меня не подвёл.
Маг склонился над моими скованными руками, браслеты, почему-то испачканные в крови, распались с лёгким щелчком.
– Господин Эфрéн, осторожнее! – раздалось из-за двери. – Капитан Гро́йш своими глазами видел, как в её ладони копилась сила!
– Пить меньше надо, – презрительно скривился маг. – А то и демоны из стен полезут, и птица Кефус на голову нагадит… Госпожа, у вас кожа содрана, идёмте, я обработаю раны. Посторонитесь! – прикрикнул он на гвардейцев, загородивших дверной проём.
Эфрен вывел меня из комнаты, бережно придерживая за локоть. Интересно, куда меня приволокли? Мощные каменные стены, высокие своды и гулкое эхо. Гвардейцы следовали сзади и сопели в затылок.
– Столичная тюрьма для магов, – любезно пояснил Эфрен, заметив моё любопытство, – крыло, где содержатся опасные преступники. Вы должны гордиться собой, госпожа: блеф без капли магии требует великого мужества.
– Или безнадёжности отчаяния.
– Тоже верно.
Господин Эфрен распахнул передо мной дверь и пропустил в светлую комнату, похожую на лечебницу.
– Можете быть свободны, – бросил он через плечо конвоирам.
Войдя, я первым делом рассмотрела своего заступника. Статный, представительный, с лёгкой проседью в густой угольно-чёрной гриве и проницательными тёмными блестящими глазами. Чем-то он напомнил мне ворона с поля, где я нашла Рэнара. Манеру склонять голову на бок он точно перенял от птицы.
– Итак, госпожа, позвольте представиться: Нéлин Эфрен, тюремный целитель. Позвольте ваши руки… Мерзавцы! С перепугу нацепили вам блокираторы для первого уровня, кожу прожгли до кости́, как вы только терпите!
Я равнодушно смотрела, как исчезают глубокие кровавые полосы на запястьях.
– Это не моя заслуга, господин Эфрен. У меня отсутствует чувствительность кожных покровов – неожиданный побочный эффект выгорания.