– Значит, я не ошибся: вы – выгоревший боевой маг и когда-то обладали огромной силой. – Эфрен подвинул мне стул. – Чтобы достоверно угрожать Сияющим Смерчем, нужно уметь им пользоваться. Я знаю лишь трёх магов, применяющих столь мощное заклинание: Кáфеса Ди́нэра, Сно́ри Ло́гэра и покойного Ро́сена Грэнша. Неудивительно, что капитан Гройш перепугался до трясущихся поджилок.
Приятно, что об отце помнят до сих пор. На остальное я никак не отреагировала. Забота Эфрена могла объясняться как состраданием, так и попытками втереться в доверие, хотя зачем ему это нужно, я не представляла.
– Госпожа… как я могу к вам обращаться?
– Карен.
– Госпожа Карен, мне придётся отвести вас обратно в камеру. Конечно, не в тот жуткий изолятор, куда вас со страху поместили в первый раз. В новой даже будет душ… Но я обещаю, что стану свидетельствовать в вашу пользу. Какими бы способностями вы ни обладали раньше, сейчас от них не осталось и следа, а копирование жестов высшей магии не является преступлением.
– Благодарю вас.
Эфрен по-птичьи покосился на меня.
– Восхищён вашим самообладанием, госпожа Карен. Скажите, у вас есть друзья или родственники, с которыми я мог бы связаться?
Я заколебалась. С одной стороны, хотелось бы удостовериться, что с Айшет всё в порядке. С другой это мог быть ловкий ход, выдающий небезразличных мне людей.
– У меня нет ни родственников, ни друзей.
– Куда же вы потом пойдёте? – растерялся Эфрен. – Храмов больше не существует, причём не только в Рагаре, но и в Асгэре.
– Значит, отправлюсь в Гутэр или Аскош.
Правда, как это сделать зимой, без вещей и денег, я представляла смутно. Ничего, если меня всё-таки выпустят, сначала нужно найти Айшет, а затем я что-нибудь придумаю.
Целитель вздохнул.
– Император вот-вот объявит войну Аскошу, и хрупкое перемирие с Гутэром может рухнуть в любой момент… Прошу вас за мной, госпожа Карен.
Камера, куда меня отвёл Эфрен, отличалась от первой конуры как день от ночи. Там был и душ, отделённый от общего помещения тканевой водопроницаемой занавеской, и вполне приличная кровать, и даже тумбочка, которая с успехом могла заменить стол. Окно под потолком давало мало света, зато в центре потолка горел огонёк – простенькая магия, показавшаяся мне величайшим из благ.
– Вам принесут поесть, – пообещал Эфрен.
Он отогнул край покрывала на кровати и убедился в наличии постельного белья, зачем-то пощупал подушку.
– Поверьте, мне очень жаль, что так получилось, – произнёс целитель, избегая смотреть в глаза. – Эти гонения на жриц… Они не могут продолжаться долго.
– Преследовать беззащитных женщин легко. – Я сама поразилась, как спокойно звучит мой голос. – Можно выгнать их из храмов, снести здания и разбить статуи. Только глупо считать, что это как-то повлияет на существование Предвечной.
Эфрен дёрнулся.
– Ещё раз простите, Карен… Мне нужно идти.
После его ухода я с удовольствием вымылась, завалилась на кровать и задремала. Разбудил меня мрачный маг в серой униформе, принёсший поднос с едой. Пока я ела, он не сводил настороженного взгляда с моих рук. Я уже не находила это забавным. Накатила апатия: слова о новой войне вызвали не злость, а тупую боль, слившуюся с привычным сознанием своей беспомощности, невозможности что-то изменить.
Вслед за этим магом явился второй, скучный деловой господин в идеально отутюженном костюме. Его сопровождали четверо гвардейцев, каждый выше меня на голову, один из них тащил стул, на который маг сразу уселся. Гвардейцы застыли неподвижными изваяниями по бокам. Последовали вопросы: кто я, когда и при каких обстоятельствах приняла служение, откуда знаю высшую магию, каким образом выгорела… Я скупо сообщила своё имя, дальше отвечать отказалась, заявив, что у жрицы нет прошлого, оно остаётся за порогом храма.
– Вы не маг, – в десятый раз повторил господин. – Почему тогда свидетели утверждают, что вам подчинялась энергия?
– Я молилась Предвечной, – стоило большого труда не послать его к демонам. – Спросите Праматерь, что она заставила видеть тех, кто пришёл осквернить её храм.
Кажется, он испугался. Поднялся и ушёл, не соизволив попрощаться. На смену ему через четверть часа пожаловал следующий господин, с аурой столь же яркой, как у Эфрена. Этот не нуждался ни в сопровождении, ни в словах. Он изучал меня, словно диковинную зверушку, резал на кусочки пронзительным взглядом светлых глаз, крошил на частицы, протыкал заклинаниями. Я не видела магию, как раньше, однако казалось, что с меня сдирают не только одежду, но и кожу вместе с мясом. Это чувство не проходило до тех пор, пока маг не покинул комнату. После его визита пришлось вымыться повторно, настолько отвратительным было ощущение грязи, прилипшей к телу.
Затем меня надолго оставили в покое. Время потянулось медленно, за окошком сгустилась тьма, огонёк под потолком сначала потускнел, затем совсем потух. Неведение угнетало, от тишины кровь звенела в ушах. Сон не шёл: сейчас я отлично понимала Рэнара, когда он сказал, что выспался на год вперёд.
Бесшумно распахнулась дверь.
– Карен! – шёпотом позвал Эфрен. – Вы не спите?
– Нет.