— Она, конечно, имеет право требовать, — соглашается сарех. — Ваше отношение тоже ясно. Но сейчас, когда подготовка еще не завершена, тихо убрать Императора будет трудно. К тому же обстановка на границах и отношения с даркези еще не настолько накалились, как нам нужно. Если отравить Императора сейчас, совет может решить, что принц Будим и господин Нагорт предпочтительней вас. Все усилия окажутся напрасными.
Голос Сегериса будничный, спокойный. Будто он говорит не об убийствах и судьбе Империи, а о покупке трав на рынке. Удивительно, но и я не чувствую волнения. Мной владеют чудесная отстраненность и приятное ощущение, что меня чутко направляет умелый и разумный руководитель. Мне не нужно ни о чем беспокоиться, все решат за меня и для моего блага.
— Беременность сейчас исключительно некстати, — заканчивает мысль Сегерис. — И повторю, это не та сложность, от которой нельзя избавиться.
— Убивать собственного сына я не стану! — выпалил принц.
— А если это дочь? — безразлично и как-то небрежно отвечает сарех. — Для династии бесполезна, нашим планам мешает. Заверяю, она даже не поймет, что беременность прервалась из-за моего вмешательства.
Принц резким движением отодвигает стул — неприятный скрип по полу — садится. Пауза долгая, напряженная, но злость Его Высочества схлынула. Он хмурится, переплетя пальцы, постукивает большими по губам.
— Вы можете узнать, сын или дочь? — голос принца напряженный, взгляд решительный, а дополнение звучит так, будто он все же не верит Сегерису, хоть это и кажется кощунством. — И сказать правду?
— Я связан с вами договором, — холодно уточняет священник. — Я поклялся не лгать и не зачаровывать.
Слова Сегериса Перейского, его клятва, принесенная в моем присутствии, смутно всплывают в памяти. Я знаю, что он не обманет, что заинтересован в месте первого советника, но подробности, важные и определяющие политику, будто скрыты туманом. И все же напоминание о договоре и клятве словно отрезвляют Его Высочество. Принц кажется виноватым, пристыженным. Даже, что поразительно, приносит извинения.
— Простите. Я не сомневаюсь в вас. Это волнение сказывается.
— Надеюсь, — сухо и напряженно отвечает священник. — И все же напомню, что боги защитят меня, если вам придет в голову не выполнить условия или попытаться меня убить.
— Сегерис, — удивительно, но принц пытается сареха умилостивить. — Не стоит так близко к сердцу принимать сказанные в минуты волнения слова.
— Я посчитал необходимым напомнить, — сарех поджимает губы, но тянется к мешочку с костяшками. Принц вздыхает с облегчением.
Расклад сделан, священник осторожно переворачивает пластинки рунами вверх. Одну за другой. Молчание с каждой минутой становится все трудней переносить не только из-за напряжения Его Высочества, но и из-за того, что голова моя лишена мыслей. Отвратительное, выматывающее ощущение.
— Сын, — короткое слово разрывает тишину.
— Хвала Супругам! — выдыхает принц и впервые за долгое время улыбается.
— И что же вы решили? — сарех собирает в стопки костяшки, укладывает их в расшитый мешочек.
— Мы возвращаемся в Ратави, — жестко заявляет Его Высочество.
— Дальше? — бесстрастно уточняет священник.
— Действуем по обстановке. Либо вначале я женюсь, а потом убираем Императора. Или наоборот. Зависит от того, насколько быстро сможем устроить беспорядки в столице. Удастся ли поднять и сарехов, и даркези.
— Мой друг настраивает общину против Императора уже довольно давно. Поэтому те травы упали на благодатную почву, — усмешка священника злорадная. — Жаль, не удалось разрушить Храм. Император не изгнал общины, не принял никакого ужесточающего закона… Второй погром будет разрушительней, не сомневайтесь.
— Не сомневаюсь, — ухмылка принца хищная, жестокая. — Императора или отравим, как и планировали, или убьем в ходе беспорядков. Обвиним во всем даркези, чтобы сарехская община не так сильно пострадала. Квирингу это будет только на пользу.
Комната меркнет перед глазами, образы размываются, звуки доносятся словно сквозь туман. Я чувствую слабость птицы. Она все это время боролась с магией Сегериса и истощилась. Но я не могу отступить. Не сейчас, не до того момента, как узнаю, какая роль отведена господину Тевру. И это не только мое желание. Я ведомая, а не ведущая. К моим мыслям прислушиваются, но я лишь ценный, чуткий инструмент в чьих-то руках. Руководящей мной силе исключительно важно разрушить колдовство Сегериса и прочитать все, что он скрыл.
Я не смею, не могу отступить. Не теперь!
Гарима чувствует мою решимость, но не ощущает той направляющей силы, что исходит из кристалла. Сестра не видит ничего из того, что переживаю вместе с воином я. И все же ее змеи приходят мне на помощь, хоть воспоминание о шипах сарехского заклятия еще свежо. Я чувствую ее опасения, но вера Гаримы и ее преданность долгу сильней страха.