Армия стремительно менялась. В июне 1930 года Совет народных комиссаров принял уточнённый план строительства РККА: предусматривалось «полностью перевооружить армию и флот новейшими образцами боевой техники. Исходя из требований современной войны, необходимо было создать новые рода войск (авиацию, бронетанковые войска), специальные войска (химические, инженерные и др.), модернизировать старую технику, организационно перестроить пехоту, артиллерию, кавалерию, осуществить массовую подготовку технических кадров и всему личному составу овладеть новой техникой».
С копыт – на колёса. Все армии мира в те годы следовали этой тенденции. В РККА форсированными темпами лошадиные силы заменяли моторами. Планировалось создать новые крупные механизированные соединения – корпуса, а также отдельные механизированные бригады, насытить танками поддержки стрелковые дивизии, в танковых частях повысить удельный вес современных средних и тяжёлых боевых машин. Планы тех лет выглядели более чем амбициозными: увеличить в три раза авиационную мощь армии, причём основное внимание уделялось развитию тяжёлой бомбардировочной и перевооружению истребительной авиации более совершенными образцами самолётов. На механизированную тягу ставили артиллерию большой мощности. Развивали зенитную и противотанковую артиллерию. В штат стрелковых соединений вводились механизированные полки и танковые батальоны. Повышенное внимание уделялось средствам связи. Создавался подводный флот. На морях строились береговые укрепления, оснащённые мощными артиллерийскими системами стационарного типа для обороны военно-морских баз и важнейших стратегических объектов, расположенных на побережье.
Как известно, командный состав для танковых частей и механизированных соединений верстали в основном из кавалерии. Отсюда и столь прозрачное резюме Рокоссовского в аттестационном листе на Жукова: «Может быть использован с пользой для дела по должности помкомдива или командира мехсоединения при условии пропуска через соответствующие курсы».
Новое назначение и для Жукова, и для Рокоссовского оказалось совершенно неожиданным. Нет, это не были «соответствующие курсы» с последующей переквалификацией из кавалеристов в танкисты. В 7-й Самарской дивизии уже давно поговаривали о том, что скоро им придётся расстаться с лошадьми и клинками, что существуют планы переформирования кавалерии в танковые и механизированные части и соединения.
Рокоссовский вспоминал, что его огорчила срочная телеграмма из Москвы. Он терял надёжного комбрига. Жуков тоже не особенно радовался: штабная работа, рутина. Не помогло и решительное заключение командира дивизии о его особых способностях и предрасположенности к преподавательской и штабной работе…
– Сколько времени тебе нужно на сборы? – спросил Рокоссовский, ознакомив своего комбрига с текстом телеграммы из Москвы. – Надо телеграфировать…
– Что, жмут?
– Жмут.
– Два часа, – ответил Жуков.
Рокоссовский удивлённо посмотрел на Жукова, но ничего не сказал.
Утром Жуков вместе семьёй – женой Александрой Диевной и двухлетней дочерью Эрой – первым же поездом выехал в Москву.
Будённый встретил Жукова с радостной заинтересованностью и тут же окунул в дела.
Инспекция кавалерии РККА была частью Наркомата по военным и морским делам СССР. Здесь же, по соседству, находилось Управление боевой подготовки Красной армии, куда Жукову пришлось часто обращаться по вопросам, касающимся разработки проекта нового Боевого устава конницы Красной армии, вернее, уставов, потому что они охватывали все сферы жизни и действий кавалерии в учёбе и в бою. Работа была коллективной, к положениям нового устава приложил руку весь штат ведомства Будённого, в том числе и сам Семён Михайлович. Поправки и пожелания шли от командиров-кавалеристов из военных округов, из дивизий и полков. Но за конечный результат отвечал головой и карьерой Жуков.
Когда проект был готов, Жуков переложил аккуратную стопку перепечатанных набело листов в новую папку и отправился к Тухачевскому. На должность начальника вооружений РККА Тухачевский прибыл из Ленинграда, где командовал военным округом. Вскоре он был назначен первым заместителем наркома.
Тухачевский прочитал проект устава, сделал некоторые поправки. «После поправок М. Н. Тухачевского, – вспоминал маршал, – уставы были изданы, и части конницы получили хорошее пособие для боевой подготовки».
Конец 1920-х – начало 1930-х. Жизнь в стране бурлила.
Решением Политбюро ЦК ВКП(б) и Особым совещанием при Коллегии ОГПУ выслан за пределы страны бывший наркомвоенмор и председатель Реввоенсовета Лев Троцкий – «за контрреволюционную деятельность, выразившуюся в организации нелегальной антисоветской партии, деятельность которой за последнее время направлена к провоцированию антисоветских выступлений и к подготовке вооружённой борьбы против Советской власти». В войсках зачитали соответствующий приказ, с личным составом провели политзанятия.
Волновало же Жукова другое.
