За действиями полков и эскадронов наблюдали нарком Ворошилов, его первый заместитель маршал Тухачевский, начальник Генштаба маршал Егоров, командующий Белорусским военным округом Уборевич, военные представители Великобритании, Чехословакии, Франции. В числе посредников были слушатели военных академий, среди которых командиры дивизий, полков и бригад, начальники штабов. Присутствовала и группа работников центрального аппарата Наркомата обороны, а также командующие военными округами.
Действия 4-й Донской дивизии произвели на маршалов, иностранных представителей и наблюдателей сильное впечатление. До сих пор об этих манёврах пишут историки, справедливо, но непропорционально отмечая центральную роль в них 4-й кавдивизии. И кажется, не участвуй в тех маневрах донские казаки комбрига Жукова, о них давно бы забыли. Возможно, именно так и случилось бы. И более того, говорят, что взлёт карьеры Жукова начался вовсе не на Халхин-Голе, а именно во время манёвров войск Белорусского военного округа. Уже тогда Жуков поразил всех.
После тридцатиминутной артиллерийской подготовки авангарды 4-й Донской не мешкая подошли к реке. Звено самолётов пролетело над их порядками и поставило дымовую завесу. Когда дым немного рассеялся, наблюдателям открылась такая картина: передовые эскадроны уже выбрались на противоположный берег Березины и энергичными согласованными действиями расширяли захваченный плацдарм. Вскоре вся дивизия, в том числе танки и механизированные части, форсировали реку, «ударили» по противнику, «опрокинули» его и начали успешно продвигаться в глубину обороны. Задача была выполнена превосходно.
Из «Воспоминаний и размышлений»: «На разборе манёвров нарком дал высокую оценку нашей дивизии, похвалил за хорошую организацию форсирования реки и новаторство танкистов, рискнувших своим ходом преодолеть такую глубокую реку, как Березина».
Танковый маневр на грани риска станет частью стиля действий Жукова в наступлении. Действовать, рискуя так, чтобы потом, после удачно проведённой операции, твой риск зачли под знаком плюс, – дело сложное. Со стороны кажется, что всё в этом маневре держится на «чуть-чуть». И порой так оно и было. Чуть-чуть и – провал, разгром, катастрофа. Впору стреляться. Но когда командир твёрдо держит в руках все части своего соединения и уверенно ими управляет, даже некоторые импровизации выглядят как заранее спланированные действия.
Спустя несколько дней в Минске, на торжественной церемонии по случаю успешного завершения манёвров войск Белорусского военного округа, нарком обороны Ворошилов недвусмысленно заявил, что «война готовится…». Из его речи следовало, что готовится она на Западе, в Европе. Но если враждебные силы нападут на СССР, «мы будем без извинений, без расшаркивания, драться с врагом рабочих и крестьян, врагом трудящихся, так, как никто ещё не дрался»[49].
Белорусские маневры 1936 г.
[Из открытых источников]
Когда отзвучали фанфары торжественной части, специалисты Наркомата обороны провели серьёзный разбор результатов манёвров. Почти одновременно такие же масштабные манёвры и с той же задачей были проведены и в Киевском военном округе. Именно здесь дислоцировались и действовали самые мощные группировки РККА. Главной задачей манёвров, проведённых в обеих округах, была отработка «передовой по тем временам теории глубокой операции и глубокого боя» – добиться решительного успеха за счёт массированного применения техники и взаимодействия пехоты, артиллерии, танков, авиации, воздушного десанта и кавалерии. К каким же выводам пришли эксперты Наркомата обороны?
Начальник Управления боевой подготовки РККА А. И. Седякин[50] констатировал: «Тактическая выучка войск, особенно бойца, отделения, взвода, машины, танкового взвода, роты не удовлетворяет меня. А ведь они-то и будут драться, брать в бою победу, успех «за рога». Он также отметил неумение пехоты Белорусского военного округа «вести наступательный ближний бой». Напомнил, что наступление стрелковых полков в основном заключается в «равномерном движении вперёд». Обратил внимание на то, что частично или целиком отсутствует «взаимодействие огня и движения», что роты шли в атаку, «игнорируя огонь обороны». Одновременно сами «они не подготавливали свою атаку пулемётным огнём, не практиковали залегание и перебежки, самоокапывание, не метали гранат». «Конкретные приёмы действий, – подвёл итог Седякин, – автоматизм во взаимодействии… не освоены ещё».
По этому поводу позднее, уже после расстрела «талантливых военачальников», справедливо сокрушался маршал Будённый: «Мы подчас витаем в очень больших оперативно-стратегических масштабах, а чем мы будем оперировать, если рота не годится, взвод не годится, отделение не годится?»
