Говорят, что Жукову пережить этот период помогла охранная грамота – покровительство главных кавалеристов Советского Союза Ворошилова, Будённого и Тимошенко. Все они в своё время дали Жукову как командиру и единоначальнику превосходные аттестации, в том числе и по партийной принадлежности – «твёрдый, выдержанный член партии». Но на самом деле этого было мало. Не посмотрели бы на эти аттестации следователи Ягоды, Ежова или Берии, попадись он им в руки. Не таких стирали в лагерную пыль.
Любопытная деталь: в первом издании своих мемуаров Жуков упомянул о репрессиях лишь вскользь. Вот как отреагировал на это обстоятельство биограф маршала писатель Владимир Карпов: «Читая первое издание книги Г. К. Жукова «Воспоминания и размышления», я удивился, что Георгий Константинович, называя своих командиров – Уборевича, Сердича и многих других, говорит об их высоких командирских качествах, прекрасных отношениях с ними и на этом ставит точку. А о том, что они были расстреляны, он, прямой и смелый человек, упоминает вскользь или вообще умалчивает. Всё это выглядело тем более странно, что книга была написана им уже после XX съезда КПСС – первое её издание вышло в 1969 году, когда вроде бы не было причин для недомолвок или умолчания».
И далее Владимир Карпов рассказывает о том, в каком виде попала ему в руки рукопись маршала: «…на её полях замечания «руководящих товарищей», которые высказывали пожелания не только по поводу репрессий, но и по поводу освещения тех или иных боевых действий, оценок некоторых генералов и т. д.». По мнению Владимира Карпова, из рукописи маршала при первом издании изъяты «целые страницы, особенно то, что касалось репрессий». Потом, от издания к изданию, купюры восстанавливались. Правда, не обошлось и без крайностей, которые были доведены до степени курьёза: «доводчики» и консультанты внесли в рукопись то, что мемуарист и знать-то не мог, потому что до этих событий и явлений попросту не дожил.
Бывший посол США в СССР (1937–1938) Джозеф Девис после нападения Германии на Советский Союз размышлял наедине со своим дневником, сравнивая военную и политическую обстановку с тем, что при сходных обстоятельствах происходило в Европе: «Сегодня мы знаем, благодаря усилиям ФБР, что гитлеровские агенты действовали повсюду, даже в Соединённых Штатах и Южной Америке. Немецкое вступление в Прагу сопровождалось активной поддержкой военных организаций Гелена. То же самое происходило в Норвегии (Квислинг), Словакии (Тисо), Бельгии (де Грелль)… Однако ничего подобного в России мы не видим. «Где же русские пособники Гитлера?» – спрашивают меня часто. «Их расстреляли», – отвечаю я. Только сейчас начинаешь осознавать, насколько дальновидно поступило советское правительство в годы чисток. Тогда меня шокировала та бесцеремонность и даже грубость, с какой советские власти закрывали по всей стране консульства Италии и Германии, невзирая ни на какие дипломатические осложнения. Трудно было поверить в официальные объяснения, что сотрудники миссий участвовали в подрывной деятельности. Мы в то время много спорили в своём кругу о борьбе за власть в кремлёвском руководстве, но, как показала жизнь, мы сидели «не в той лодке». Эту мысль в виде тезисов Девис высказал 25 июня, три дня спустя после нападения Германии на Советский Союз, во время выступления с лекцией в Гарвардском университете. Кто-то из англичан его спросил: что бы мог сказать г-н Девис о «нацистской пятой колонне» за спиной Красной армии и почему она бездействует? «Её больше не существует – все расстреляны», – коротко ответил американец. Его слова тут же были опубликованы в британской газете «Санди экспресс»[55].
Тому, о чём поведал Джозеф Девис общественности не только Англии, но и всего мира, можно не доверять, приводить веские контрдоводы, можно убеждать себя и своих сторонников, что посол всего лишь отражал настроения своего президента Франклина Рузвельта, который готовил сближение со Сталиным. Но слово молвлено, и совсем пренебречь им уже нельзя. Даже если в размышлениях и интервью американского посла всего лишь
К сожалению, по теме репрессий в РККА исследованы не все первоисточники, многие фонды архивов до сих пор закрыты, а многие свидетельства исчезли вместе с их носителями.
Завершить тему репрессий в РККА стоит статистическими данными, опубликованными сравнительно недавно.
