– Госпожа Сынпхён попросила мою сестру найти для неё волчий корень якобы от боли в суставах, и Сонхи согласилась…
– Она не понимала, насколько это может быть опасно? – сухо спросил Тэхён.
– Сонхи – девушка простая, вы же знаете. Верит во всё, что ей говорят. Да она до двенадцати лет была убеждена, что наша покойная мать живёт в облаках, из-за истории, которую я для неё сочинил! С чего бы ей сомневаться в словах госпожи Сынпхён? Пожилая дама попросила у неё лекарство – конечно, Сонхи его доставит!
Тэхён вздохнул и помассировал виски.
– Продолжай.
– Сонхи поклялась, что не знала об истинном назначении цветков, и всё это ошибка по наивности. Что мне делать? Мысли в голове путаются…
– Твоя сестра догадывается, почему госпожа Сынпхён решила покончить с жизнью?
Хёкчжин затих и закрыл лицо руками.
– Да. Как же глупо с её стороны… Не следовало ей служить при дворе.
Он надавил пальцами на веки и выругался, но всё же сумел взять себя в руки и снова заговорил, переведя дыхание:
– Сонхи заметила кое-что странное. После визита к придворному врачу госпожа Сынпхён ударилась в слёзы и стала умолять летописца не заносить в анналы этот позорный инцидент. Но тот поклялся записывать всё, что происходит во дворце, и поэтому не мог исполнить её просьбу.
Тэхён расправил плечи и с любопытством посмотрел на друга. Летописец обязан собирать всю информацию о жизни дворца, оставаясь бесстрастным и объективным. Никто не имеет права исправлять его записи, даже сам государь. Даже беспощадный тиран. Летописцы до последней капли крови сражаются за достоверное изложение истории, и никакие мольбы на них уж точно не повлияют. Госпожа Сынпхён прекрасно это знала, но всё равно пыталась уговорить летописца скрыть некий страшный секрет от будущих поколений. Что же за страшная тайна заставила госпожу Сынпхён выбрать смерть?
– Итак? – спросил Тэхён, внимательно глядя на Хёкчжина. – Что занесли в хроники?
– У неё… У неё обнаружили признаки беременности.
– Но госпожа Сынпхён давно овдовела. Кто отец?
Лицо Хёкчжина посуровело.
– Ван Ёнсан-гун.
Тэхён потерял дар речи. По телу прошла волна отвращения. Тирания, убийства, изнасилования… Казалось, ниже падать нынешнему правителю уже некуда.
– Я с детства слышал о том, что…
Слова застряли у него в горле, колючие как репей. Тэхён отпил
– Ходили слухи о том, что Ёнсан-гун ухаживает за супругой своего покойного дяди. Тогда я в них не верил. Да, он окружал госпожу Сынпхён нежным вниманием, но я полагал, это потому, что она напоминает ему собственную мать… – Тут Тэхён нахмурился. – Разве это вообще возможно – забеременеть в пятьдесят?
– Вполне.
– Больше никто об этом не знает?
– Моя сестра полагает, что да. Вопрос очень личный.
– Проклятье, растерял весь аппетит, – проворчал Тэхён, скрестив руки на груди и сверля взглядом десерт. – Ты же понимаешь, что, если выяснят про яд и твою сестру, её казнят?
– Да. Поэтому и места себе не нахожу.
– Я найду способ защитить тебя, обещаю. Кто ещё знал, что ты передал волчий корень?
– Никто. Я… вполне в этом уверен.
– Всех служанок госпожи Сынпхён будут допрашивать. Под пытками. Твоей сестре хватит храбрости, чтобы выдержать и не проговориться?
– Может, она и наивна, но храбрее нас обоих, – прошептал Хёкчжин, и его голос надломился.
– Тогда никто ни о чём не узнает, если она будет держать язык за зубами. И ты тоже молчи. Представь, будто тебе
Хёкчжин сгорбился над своим напитком.
– Неужели нет другого способа? Может, нам с ней сбежать? Я готов перенести десять тысяч смертей ради будущего моей сестры.
– Побег – признание вины. Ван отправит следом целую армию.
– Значит, выхода нет, – прошептал Хёкчжин. – Надо убить этого проклятого вана.
– Мы ещё поджидаем момент… – Тэхён посмотрел на своего убитого горем друга и осёкся. К нему пришла внезапная мысль. – Погоди-ка…
– Порой я гадаю, начнётся ли вовсе это восстание…– пробормотал Хёкчжин и одним махом опустошил всю пиалу, а затем уставился на неё с разочарованием, словно ожидал не
– Хёкчжин, – задумчиво произнёс Тэхён, – что скажешь по поводу заместителя командира Пака?
Хёкчжин вскинул брови от удивления.
– Это ближайший советник вана, ваше высочество. У него большое влияние при дворе, и он никогда не станет предателем.
– Люди меняются. Вот как Вонсик.
– Он отказывался, потому что беспокоился за нас обоих. И согласился всего день спустя, когда я умолял его на коленях. А для заместителя командира наши жизни ничего не значат. Он прикажет нас казнить, если попытаемся его завербовать…
– Как бы ты поступил, Хёкчжин, если бы узнал, что племянник твоей сестры домогался её годами? И она покончила с собой из-за того, что над ней надругались и посеяли в ней нежеланное семя?
– Я бы убил этого племянника, я бы… – Хёкчжин ахнул, и в глазах у него загорелся огонь. – Заместитель командира Пак – брат госпожи Сынпхён!
– Да, и я не сомневаюсь, что его семья не потерпит такого унижения.
