Все они добились успеха благодаря удачному стечению обстоятельств. Тэхён с Хёкчжином обсуждали план до рассвета и вместе пришли к выводу, что настал их час. Смерть госпожи Сынпхён может стать искрой, что зажжёт пламя ярости, которое наконец спалит жестокого правителя и положит конец его тирании…
Должно быть, Тэхёна всё-таки сморил сон: он очнулся полулёжа за низким столом. Комнату заливал серо-голубой свет раннего утра, и кто-то звал из-за двери:
– Ваше высочество! Ваше высочество!
Тэхён выпрямился и скомандовал:
– Войдите!
Его слуга ввалился в комнату, весь грязный и запыхавшийся.
– Вы приказали сопроводить стражника Хёкчжина домой, – произнёс он дрожащим голосом. – Я посмотрел, как он вошёл в дом, обошёл весь район, убедился, что никто не затаился поблизости, и уже собирался уйти… как он вылетел на улицу верхом на коне и унёсся прочь! Я обратился к его слуге, но тот был до смерти перепуган и ответил, что хозяин ничего ему не сказал!
– Видимо, что-то срочное, – предположил Тэхён, хотя на душе у него стало неспокойно. Он твёрдой рукой вывел послание на бумаге и протянул слуге. – Отправь это Вонсику.
На следующий день ничего интересного не произошло. Вонсика в гостинице не было, и я проводила время одна, перебирая в голове всё, что знала о Безымянном Цветке. Вечером до меня донёсся горький запах – на кухне готовился ужин.
Я вышла из комнаты и едва не споткнулась о книгу у порога. Корешок был прошит пятью швами, обложка пожелтела от старости. Я взяла её и открыла; внутри лежала записка.
Я с раздражением захлопнула книгу. Вместо того чтобы сказать всё прямо, он ведёт меня окружной дорогой, чтобы я сама сделала верные выводы. Всю ночь я лежала, сжимая в руке бусину, и, как он советовал, ломала голову над тем, почему за неё держался умирающий, но все мои усилия привели лишь к отчаянию.
Я сердито вздохнула, сидя за столом во дворе гостиницы и листая книгу, которая называлась «Мувонрок: трактат о судебной медицине». Первая глава была посвящена предотвращению насильственной смерти с помощью базовых знаний и подробного расследования. Вторая перечисляла все возможные причины смерти, от самых распространённых вроде удушения и ножевых ранений до самых невероятных: от удара молнией, от кипятка, погребения заживо, когтей тигра… К тому времени как вынесли еду, аппетита у меня уже не было. Я жевала грубые корни в соевом бульоне, а перед глазами стояли трупы.
Вдруг рядом возник чей-то силуэт, и я подняла глаза.
Ёнхо. Вся труппа собралась за большим столом, потирая ладони в предвкушении ужина, а он уселся напротив меня.
– Ты здесь откуда? – спросила я.
– Госпожа Юль всегда нас кормит, когда мы выступаем в этой деревне.
Ёнхо выхватил книгу у меня из рук, посмотрел на обложку и присвистнул.
– Какая же ты умная, если читаешь это развлечения ради, – удивлённо произнёс он, изогнув бровь.
– Кого может развлечь такая книга? – фыркнула я.
Моей сестре она бы точно понравилась.
Ёнхо отложил книгу в сторону, рядом с моей пустой миской, и подался вперёд, опираясь на стол локтями.
– Что ж, я пришёл за твоей историей.
– Не хочу это обсуждать.
Он развязал золотой мешочек, того же оттенка, что пояс на его халате, взял щепотку белого порошка и положил себе на язык.
– Ты мне должна.
– Что это? – спросила я, кивая на мешочек.
– Известняк.
– Он же очень солёный?
– Мама делала из него изумительные лакомства, – сказал Ёнхо, причмокивая губами. А затем отвёл взгляд и прошептал: – Моя мама тоже мертва.
Сердце у меня замерло.
– Наверное, твои родители оба мертвы, раз ты бродишь по стране в одиночку, – рассудил Ёнхо. – Рассказать тебе мою историю?
– Не надо.
– Меня, как и многих, ждало светлое будущее, пока одноглазый дракон – так мы будем называть вана в моей истории, – добавил он, понизив голос, а затем снова заговорил громче, – не разрушил нашу жизнь. Я был подавлен и разбит, на грани смерти, но труппа приняла меня к себе из жалости. Эта труппа, эта гостиница – места для таких, как мы.
– Мы? – скептически переспросила я.
– Без дома, без семьи… – с улыбкой объяснил Ёнхо, но в голосе его слышалась боль. – Без будущего.
– Без будущего… – прошептала я. У молодого поколения в нашей стране и впрямь его не было. Все думали лишь о том, доживём ли мы до завтра.
