Мысли о глупой девчонке тут же вылетели у него из головы. Вскоре он нёсся вперёд, пригибаясь под ветвями. Листья срывались и падали на землю, скрывая следы копыт, следы его друга.
– Хёкчжин! – звал Тэхён снова и снова, до хрипоты.
Он домчался до вершины холма, покрытого крупными валунами, и перевёл коня на лёгкую рысь, чтобы легче было огибать камни. Небо уже почернело, и в темноте едва-едва проступали огни столицы и блеск реки. Тэхён ехал по крутой тропе, пока на глаза ему не попался обрывок белой ткани, что колыхался на ветви. Он резко повернул коня и пустил вниз, к небольшой долине.
– Хёкчжин! – выкрикивал Тэхён. – Хёкчжин!
Капля дождя упала ему на щёку, а за ней ещё и ещё. Они странно ощущались на коже, и Тэхён провёл ладонью по лицу. На подушечках пальцев блестела багровая жидкость. Сердце замерло в груди, и юноша поднял руку с факелом.
Босые ноги покачивались у него перед глазами. Распущенные волосы разметались по знакомому лицу.
Он сделал глубокий вдох, и перед глазами встали страшные картины прошлого. Внутренний двор дворца, кровь на земле. Его названые братья избивают до смерти двух женщин, неизвестных женщин с мешком на голове.
«Убивайте – или сами умрёте!» – кричит ван.
Он погрузился глубже в холодную ночь. Тяжёлые дубины выпадают из рук, братья отшатываются с воплем ужаса. Женщины, привязанные к стульям, неподвижны. С них снимают мешки. Мёртвые глаза его приёмной матери смотрят перед собой, в никуда.
Вдруг босые ступни дрогнули.
Тэхён тут же пришёл в себя.
– Хёкчжин! Я здесь!
Он стал карабкаться вверх, к дереву на краю обрыва, большому дереву с разросшимися корнями. Верёвка была привязана к стволу. Тэхён успевал спасти друга. Он не опоздает. Не в этот раз.
Юноша бросился вперёд, схватил верёвку одной рукой, а другой потянулся к вороту Хёкчжина. Пальцы вцепились в ткань, и ему удалось стащить своего друга с ветви на землю. Тэхён достал кинжал, чтобы перерезать петлю…
В темноте эхом разнёсся глубокий и бодрый вскрик.
Тэхён оглянулся. Ему послышалось? Или нет? Ветер свистел в кронах деревьев, и листья весело танцевали. Сумрачные призраки сливались и разделялись, покачивались перед глазами юноши. Времени всматриваться в них не было, и, хотя по спине бежали мурашки, Тэхён снова повернулся к другу, чтобы снять с него петлю.
– Ты испортил моё представление, – произнёс кто-то совсем рядом.
Боль пронзила голову, и Тэхён уткнулся лицом в землю. Он попытался подняться, вытянул руку к телу своего друга, но тёмный силуэт резко толкнул Хёкчжина ногой, и тот полетел вниз с обрыва. Затем незнакомец развернулся и взмахнул дубиной.
Мир вокруг Тэхёна погрузился во тьму.
Яостановила лошадь, склонила голову и прислушалась. Ветер ревел в кронах деревьев, стрекотали ночные насекомые, начинал капать дождь, но даже за всем этим шумом я услышала – готова поклясться – сдавленный крик.
– Вонсик? – позвала я, но мой голос потонул в море звуков.
Я следовала за Вонсиком после того, как мы увидели одинокую лошадь пропавшего стражника, но повернула не туда и осталась одна в темноте, единственная человеческая душа в море деревьев.
Сильный удар ветра едва не выбил меня из седла, и тут раздался низкий голос:
– Осторожнее!
Я обернулась и заправила прядь волос за ухо. Меня нашёл Вонсик.
– Куда вы пропали? – крикнула я, подъезжая ближе.
– Я сам тебя ищу. Ты была прямо за мной, а потом вдруг исчезла.
– Где принц?
– Нам надо укрыться от бури. За мной!
Мы привязали лошадей и нашли укрытие. Дождь лил всё сильнее, омывая вход в пещеру, и казалось, будто мы проникаем в тайник за водопадом.
– Интересно, насколько длинный здесь тоннель, – гадала я вслух, углубляясь в пещеру, но всего через несколько шагов оказалась в тупике: дорогу перекрывал завал из камней. Я обернулась. Вонсик ещё стоял у входа, мрачный и напряжённый.
– Вы о нём переживаете, – сказала я.
– Защищать принца – мой долг, – ответил он. – Его кровная мать была дальней родственницей моей жены, но они были близки, как сёстры. Девятнадцать лет назад, когда у неё родился сын, шаман предсказал ему раннюю смерть. Ещё тогда я поклялся, что буду приглядывать за Тэхёном.
Про предсказание я слышала. Мои родители, упоминая о Тэхёне, часто называли его «проклятый принц». Принц, которому суждено умереть в год огненного тигра.
– Если шаман не ошибся, его жизнь оборвётся в этом году, – безразлично заметила я.
– Потому я и стараюсь за ним приглядывать. Никогда не верил в шаманов и их предсказания, но с тех пор как Ёнсан-гун стал одержим жестокостью и развратом, у всех на душе неспокойно.
– А если бы не обещание, вы бы стали его оберегать?
– Стал бы, – ответил Вонсик с неожиданной нежностью в голосе.
– Вот как? – удивилась я. – В самом деле?
– Он не так плох, как тебе кажется.
– Каков же он?
