Журавль среди волков полностью

– Тэхён рос добрым, ласковым ребёнком и так часто проливал слёзы, что его даже прозвали плаксой. Всё трогало его до глубины души. Но два года назад он изменился. Желая подавить в себе невыносимое горе, он как будто лишился всех эмоций. Так это и случается, когда запрещаешь себе чувствовать. Ни позор, ни злоба, ни радость, ни благодарность – он не испытывает больше ничего.

– Само собой, принц изменился, – пробормотала я, вспоминая о слухах. – Любой изменится после того, как отнимет жизни у родных братьев.

– То были его названые братья, – поправил меня Вонсик. – Анян и Понан, они относились к Тэхёну, как к члену семьи… Какие до тебя дошли слухи?

Я провела ладонью по влажной каменной стене.

– Его братьев изгнали после того, как они забили свою мать до смерти.

– Они это сделали по приказу вана, – вставил Вонсик.

– И ван приказал принцу Тэхёну задержать обоих, – продолжила я. – Они бежали из столицы, но он бросился в погоню, открыл на них охоту, как на зверей. Это вовсе не секрет. Все об этом шепчутся.

– Неудивительно… – прошептал Вонсик.

– Что?

– Если ты веришь в эту историю, неудивительно, что Тэхён представляется тебе в дурном свете, – объяснил он, усаживаясь на пол пещеры. – В твоих глазах он чудовище. В моих – юноша, сбившийся с пути.

Мы оба перевели взгляд на каменный вход, мерцающий под дождём.

– Отдыхай, – сказал Вонсик. – В такую погоду невозможно ехать…

Я его перебила, резко сменив тему.

– По поводу бусины. Мне до сих пор не ясен ответ, хотя я старалась следовать вашим советам, – призналась я, перекатывая бусину между пальцами. – Неужели вы не можете мне сказать?

– Ты прочитала книгу, которую я тебе оставил?

– Да, но она невыносима, и я дошла до столицы не в поисках обучения, а чтобы спасти сестру.

– Название, «Мувонрок», состоит из нескольких слов: му, что означает избавление, и вон – несправедливость, – начал разглагольствовать Вонсик, не обращая внимания на мои жалобы. – То есть это трактат о том, как избавиться от несправедливости. Надеюсь, он поможет тебе понять, что нет ничего ценнее человеческой жизни и нет наказания страшнее смерти. Если мы станем партнёрами по расследованию, я хочу, чтобы ты не спешила с выводами и не поступала необдуманно. Собирать улики надо тщательно и осторожно, поскольку каждая деталь – и даже отсутствие какой-либо детали – может стать решающей в восстановлении картины преступления. Ты должна это понимать, если хочешь работать вместе со мной.

Я нетерпеливо поморщилась, но всё же была ему благодарна, ведь на самом деле он вовсе не обязан мне помогать.

– Будь готова, – строго произнёс Вонсик. – Это расследование станет для тебя настоящей битвой. Битвой с голосом в голове, который будет уговаривать сдаться тьме. Но не поддавайся отчаянию. Ты вернёшь сестру домой. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы тебе помочь – если ты мне доверишься.

Его слова погасили моё раздражение и согрели душу. Я не сомневалась, что никогда не забуду его доброту.

Остаток ночи Вонсик провёл, сидя ко мне спиной, чтобы у меня было хоть какое-то личное пространство, но я всё равно никак не могла уснуть, и к тому моменту, как в пещеру закрались первые лучи света, голова у меня кружилась от изнеможения.

– Господин, я что-то нашёл! – раздался незнакомый голос.

Я вскочила и огляделась. Вонсик пропал, как и его лошадь.

– Скоро прибудет ван. Что нам делать?

Ван? Я замерла на мгновение, а затем подбежала к выходу из пещеры. За ветвями мне удалось разглядеть дворцового стражника, стоявшего над окровавленным трупом, облепленным мухами.

До меня доносились обрывки тихого разговора:

– …это он, стражник Мин… несколько ножевых ранений… шея сломана из-за падения…

Я посмотрела на невысокий обрыв и направилась вверх по склону, укрытому влажной листвой, хватаясь за стволы деревьев, чтобы не поскользнуться. Я приближалась к месту, с которого упала жертва, и сердце у меня бешено колотилось в груди. Осторожно, очень осторожно я взглянула вниз с обрыва, держась за растущее на его краю дерево. Стражники стояли внизу, и было видно, как покачиваются украшенные бусинами шнурки на их шляпах.

– Так что нам делать? – спросил один из них, оглядываясь.

– В каком смысле?

– Передвинуть тело? Помнишь, как в прошлый раз ван увидел труп, и… – Тут стражник провёл ребром ладони по шее. – Если мы его спрячем, пока охотничья процессия не проедет мимо…

– С ума сошёл? Следователь Ку нам головы снесёт, если узнает, что мы перетащили труп. На месте преступления нельзя ничего трогать.

Я перевела взгляд на другого стражника, стоявшего чуть в стороне – высокого юношу с мертвенно-бледным лицом и тёмными немигающими глазами, похожими на бусины, словно у ворона. Так я и решила назвать его про себя – Ворон. Он подошёл к какому-то небольшому предмету, покосился на своих товарищей, которые ещё шептались между собой, и пнул его под куст.

– Кону!

Ворон вздрогнул и обернулся.

– Что?

– Подойди посмотри!