Снаружи доносился смех Иcыль, звонкий и чарующий. Тэхён невольно заслушался, охваченный внезапным любопытством.
– Ваше высочество?
Тэхён расправил плечи и посмотрел на юного артиста.
– Мин Хёкчжин тебе доверял. Даже, говорят, придумал ласковое прозвище.
–
– Он часто упоминал твой благородный дух. Почему?
Взгляд юноши просиял, как у восторженного ребёнка.
– Если ты способен отличить добро от зла, невозможно принять положение вещей таким, какое оно есть.
– Различать добро и зло способны все, но жадность заволакивает глаза многих, превращая людей в волков, забывших моральные ценности, – проворчал Тэхён.
В его памяти отозвались слова, которые ван прошептал ему на ухо: «
– Хёкчжин обращался к тебе за помощью в одном личном деле. Помнишь о таком?
– Конечно. Он просил помочь им с Юль переносить ящики.
– Тебе известно, что в них лежало?
Ёнхо вытер ладони о халат.
– Слышал то и сё, пока им помогал.
Тэхён внимательно изучил придворного шута, прикидывая, сколько тому известно об их планах, об оружии.
– Хёкчжин рассказывал мне о представлениях. Твоя труппа не боится критиковать правителя?
– Я же артист. Такая у нас работа. Мы рискуем жизнью, чтобы развлекать народ.
– Насколько мне известно, тебя приняли в труппу около года назад.
– Меня редко допускают к представлениям. Я люблю импровизировать, усложнять сюжет… Мне столько всего хочется рассказать! – Ёнхо и впрямь говорил много и быстро, на южном диалекте провинции Чолладо, так что Тэхён иногда с трудом его понимал. – Поэтому я стараюсь находить для них интересные истории. Истории могут прокормить артистов. И нередко чиновники платили мне за то, чтобы я распространял слухи…
– А чем ты занимался до труппы?
– Два года назад ван понизил моего отца в чине, лишил титула и богатства. Говорят, тогда многих постигла та же судьба.
– Всё так.
– Моя семья обеднела. Мама стала работать служанкой, чтобы нас прокормить. Всего год спустя и она, и мой отец погибли из-за эпидемии чумы. Я бежал из дома ни с чем. Бродячие артисты взяли меня под своё крыло из жалости.
– Очень мило с их стороны, – сухо произнёс Тэхён.
– Возможно, поэтому я сочувствую Исыль, – пробормотал Ёнхо, и Тэхён встрепенулся. – Она тоже совсем одна, как и я, и пускай со стороны кажется, будто Исыль ничего не боится, когда мы с ней встретились, я сразу подумал: никогда не видел более одинокой девушки.
Тэхён скрестил руки на груди. Он сомневался, стоит ли включать в свои планы юношу с очевидной симпатией к Исыль, но в то же время нуждался в союзнике, который может зажечь сердце народа, поднять волнения и убедить массы пойти против воли небес. Лишь тогда маятник войны качнётся в их сторону.
– Ты упоминал, что чиновники платили тебе за распространение слухов. О каких слухах речь?
– Что за жестокой политикой вана стоит его наложница Чан Ноксу, – ответил Ёнхо, учтиво наполняя пиалу Тэхёна прежде своей. – Они хотели снять вину с правителя, поскольку тогда ходили слухи о восстании, которое якобы планировал Ли Чангон вместе с другими изгнанными чиновниками. Обычно я бы не стал выгораживать вана, но в этом случае твёрдо убежден: Чан Ноксу завладела его волей с помощью чёрной магии…
– Так ты надеешься, что Ли Чангон совершит переворот?
– Если не он, то кто-то другой.
– Ты в этом уверен?
– Что ж, это неизбежно, не так ли, ваше высочество?
Тут Ёнхо зажал рот ладонью и поспешно добавил:
– Есть у меня дурная привычка говорить всё, что приходит на ум.
– Я здесь не для того, чтобы в чём-то тебя уличить, – заверил его Тэхён и достал мешочек монет. – Распространи для меня слухи.
Ёнхо схватил мешочек и заглянул внутрь. Глаза у него округлились, и он снова поднял взгляд.
– Какие?
Свет фонаря проникал в комнату через решётчатый деревянный экран, рисуя на полу золотые квадраты.
– Историю госпожи Сынпхён. Трагический рассказ о том, почему она совершила самоубийство, – прошептал Тэхён. – Твоя задача – пробудить народный гнев к Ёнсан-гуну.
– Народ и так его ненавидит, – возразил Ёнхо.
– Пусть ненавидит ещё сильнее. Настолько, что больше не захочет молчать, не захочет мириться.
Руки юного артиста задрожали.
– Ваше высочество, я давно ждал этого момента. Возможности на что-то повлиять. – Ёнхо посмотрел прямо на Тэхёна, и глаза его сияли. – Обещаю, я вас не подведу.
Глубокой ночью я сидела на полу и рассматривала бусину. Душа парила от восторга и изумления. Было нечто прекрасное в том, чтобы осознать истину, увидеть то, чего раньше не замечала. Мне вспомнилось путешествие нашей семьи в далёкие горы, когда мы остановились по пути к храму, чтобы посмотреть на журавля, окружённого стаей волков. Я ожидала, что голодные звери растерзают его и сожрут, и меня поразила удивительная сила журавля. Обретённая правда представлялась мне столь же могущественной. Она придавала храбрости, какой бы страшной ни казалась угроза.
