– Сёстры ссорятся, любят и ненавидят – и это нормально. Даже когда они терпеть друг друга не могут, если страдает одна, её боль чувствует вторая. Такова природа семейной связи. Не вини себя. Ты не сделала ничего плохого. Ответственность за все преступления несёт ван Ёнсан-гун. Не становись жертвой его коварства. Он наслаждается… нет,
Тэхён опустил взгляд на своё отражение в пиале.
– Он пробуждает чудовищ в других, чтобы оправдаться перед самим собой.
Исыль опустила ресницы и прошептала:
– Так было и с вами? Ваши братья… – Она тут же осеклась и покачала головой. – Нет, забудьте.
В другой раз Тэхён с радостью ушёл бы от вопроса, но в эту минуту неожиданно для себя осознал, что не против поделиться с ней мыслями, которые обычно скрывал от всех.
– Знаешь, как погибли госпожа Чон и её сыновья? – медленно произнёс он. – Они были мне как семья.
– Об этом все знают. Сыновья забили свою мать до смерти.
Тэхён даже не вздрогнул. Он слишком часто проигрывал эту сцену в своём воображении.
– Они не знали, что это была она, но всё равно не могли себя простить. Госпожа Чон и моя мать были очень близки, совсем как любящие сёстры, и она хотела, чтобы её сыновья всегда меня защищали и относились ко мне как к родному. Поэтому они хотели меня спасти.
Исыль подняла голову, но Тэхён избегал её взгляда.
– Все считают, что я их предал, – продолжил он. – В каком-то смысле так оно и было. Они сбежали от ареста, чтобы дать мне возможность заслужить расположение вана.
– За что их арестовали? Разве они не исполнили приказ?
– Ёнсан-гун понимал, что мои братья будут желать мести, и хотел от них избавиться. Перед побегом они наказали мне обратиться к вану и вызваться их отыскать и поймать, живыми или мёртвыми. Я их послушал, и ван сразу согласился с моим предложением. Он больше всего любит натравить одного члена семьи на другого. Братья сдались мне по своей воле; они просили меня держаться за жизнь, чтобы отомстить за нас всех.
– Значит, это вовсе не предательство, – с облегчением произнесла Исыль. – Вы исполнили волю своих братьев.
Он затих. Ему отчаянно хотелось скрыть свои слабости, но сейчас, в ласковом мерцании свечи, Тэхён обрёл непривычное чувство покоя. Или же дело был в ней?
– Мне следовало погибнуть, спасая моих близких.
Исыль покачала головой.
– Мою мать убили у меня на глазах, но я бежала. И видела, как убивают отца, когда пряталась за деревьями на холме. Что нам ещё остаётся, кроме как беспомощно стоять в стороне, пока ярость вана уничтожает наших родных? Мы не генералы, у нас нет армии даже в тысячу солдат. И вы, и я, считай, были ещё детьми, когда всё это произошло. Детьми, совсем не подготовленными к такому жестокому миру. Позвольте я повторю ваши же слова: ответственность за все преступления несёт ван Ёнсан-гун.
Повисла напряжённая тишина, но постепенно она стала комфортной; в их истории словно перевернули страницу, и между ними воцарилось взаимопонимание.
– Когда мы впервые встретились, я даже представить не могла, что однажды получу от вас такой мудрый совет и вы поделитесь со мной самыми сокровенными мыслями, – прошептала Исыль. Взгляд девушки отражал глубокое признание, и Тэхён впервые обратил внимание на медово-карий цвет её глаз.
– Мне стало чуть легче на душе, – добавила она с лёгкой улыбкой.
Сердце Тэхёна растаяло.
Их разговор прервал Вонсик. Он ворвался на кухню с улицы, и с его соломенной шляпы капала дождевая вода.
– К вам слуга из дома чиновника Чхве, ваше высочество. Со срочным письмом.
Тэхён внимательно изучил послание и обратился к Исыль.
– Твой дядя поговорил с заместителем командира Паком. Через неделю мы все собираемся в Доме Ярких Цветов.
– Интересно, кто имеется в виду под «всеми», – задумчиво пробормотала Исыль, глядя в окно. – Думаете, мой дядя завербовал и других чиновников?
Тэхён всмотрелся в строки письма. Он ведь на самом деле не представлял, сколько бы ни готовился, каково это на самом деле – участвовать в перевороте. Настоящем, а не теоретическом, который они с Хёкчжином обсуждали долгие месяцы.
– Пожалуй, вам это нужно больше, – внезапно произнесла Исыль и развязала шнурок, висевший у неё на шее. На нём покачивалось двойное кольцо, принадлежавшее её матери. – Возьмите его как талисман, и пусть он вас оберегает.
Тэхён нерешительно принял её дар и покачал головой.
– Ты слишком суеверна.
– Надо же во что-то верить, – ответила Исыль. – После Великого События, когда наша страна изменится к лучшему, вы вернёте мне моё кольцо. И не смейте об этом забыть, иначе мой гневный дух будет вечно вас преследовать!
– Ты уверена, что дядя тебя позвал?
– Да, – солгала я. – Он отправил мне письмо с приглашением.
Вонсик недоверчиво на меня посмотрел и пошёл дальше.
