Не знаю, как это произошло, моё тело словно двигалось само по себе. Я обняла Тэхёна, и он вздрогнул, как будто подумал сначала, что это внезапное нападение. Я стиснула его обеими руками, и он застыл неподвижно. Может, даже дышать перестал. Но пару секунд спустя его мышцы расслабились, и он принял мои объятия.
– Вы помогли ей отправить письмо ради меня? Почему? – шептала я в шёлк его халата.
Он долго молчал, а затем озадаченно нахмурился.
– Я… сам не уверен.
Меня не удовлетворил его ответ, но я всё равно была искренне ему благодарна.
Я отпустила его и подбежала к окну, чтобы перечитать письмо в мерцании жаровен, не в силах отвести глаз от знакомого до боли почерка. Суён меня любила. И до сих пор любит. И всегда будет любить. Сердце пело от радости, и горячие слёзы набежали на глаза.
– Ты довольна? – спросил Тэхён, тоже подходя к окну.
– Спасибо вам. Правда, спасибо, – прошептала я натянутым от переизбытка чувств голосом. – Всё-таки вы не такой ужасный.
– Пожалуй, когда мы встретились, я был довольно ужасен, – признал Тэхён и приоткрыл окно, впуская влажный запах дождя. – Надеюсь, мы встретимся снова в следующей жизни. При более приятных обстоятельствах.
Я скромно ему улыбнулась.
– Тоже на это надеюсь.
Ктому времени как Тэхён, Исыль и Вонсик прибыли в гостиницу, ливень уже хлестал вовсю, и они промокли до нитки. Во дворе собрались лужи, и все трое поспешили укрыться на кухне.
Юль влетела в комнату, сама словно капля дождя, и стала суетиться, заваривая чай.
– Потом всё расскажете, – сказала она, подхватывая поднос, на котором стояли большие миски для сбора дождевой воды. – Дядя Вонсик, помогите принести ещё. Нельзя ведь, чтобы дождь испортил все комнаты!
Тэхён сел на корточки перед глиняной печью и отпил чаю, но не ощутил вкуса. Мысли его витали где-то далеко. Он смотрел на Исыль, на её нежные черты в мягком свете. Она завязала влажные волосы на затылке, обнажив изящную шею и веснушку под левым ухом. Он отвёл взгляд. В последнее время Исыль стала всё больше его отвлекать.
– Ты свою задачу выполнила, – холодно произнёс он. – Можешь возвращаться к бабушке. Если мы добьёмся успеха, я приведу твою сестру домой.
Она бросила на него изумлённый взгляд.
– Вы же знаете, что я так не могу.
– Разве?
– Моя сестра должна знать, что я здесь. И не уйду, пока она не обретёт свободу.
Тэхён стиснул пиалу в пальцах. Ему отчаянно хотелось, чтобы она выжила. Тепло её объятий ещё хранилось в памяти, согревало его кожу.
– Великое Событие может принести смерть всем нам, – предупредил он. – Если уйдёшь сейчас, скорее всего, сохранишь себе жизнь.
Она пожала плечами.
– Умру так умру.
Тэхён сердито вздохнул.
– Как можно совсем не заботиться о себе самой? В тебе нет ни капли страха перед смертью? Ты готова буквально броситься ей в пасть?
– Конечно, я боюсь умереть, – признала Исыль, – но куда больше меня пугают сожаления.
После этого они долгое время сидели, молча потягивая чай и наблюдая за оранжевым мерцанием печи.
– О чём… – наконец заговорил Тэхён, ещё колеблясь, но искренне желая узнать её лучше, – о чём ты будешь сожалеть?
Исыль поднесла пиалу к губам, но та уже опустела.
– Мне до сих пор не верится, что Суён захотела написать мне письмо… После всего, что я сделала. – Она крепче сжала пиалу и добавила: – Моя сестра страдает в плену, и всё из-за меня.
Тэхён ошарашенно посмотрел на девушку.
– Не ты отправила её к вану.
– Нет, но это моя вина,– прошептала Исыль.– Нам не полагалось выходить из дома. Но мы поссорились, я выскочила на улицу, она выбежала вслед за мной, и… попала в
– Ты ни в чём не виновата, – твёрдо произнёс Тэхён. – Вся вина лежит на плечах вана.
– Но если бы я не…
