Порывистые руки Саши обвили ее тонкий стан, будто стальные цепи. Он рывком прижал ее к стене, ловя голодными губами неожиданный вздох. Скинув с себя куртку и худи, отбросив мешавшую одежду, он сжал ее шею рукой и поцеловал Розу так глубоко, как только мог. Уловив ее тихий стон на своей коже, Саша резко стянул порванные колготки с подкосившихся ног девушки и швырнул их в сторону вместе с трусиками. Одним грубым движением он беспрепятственно поднял платье вместе с лифчиком до ее подбородка и коснулся обжигавшим языком ее возбужденных сосков. Дрожа, будто неуловимый свет свечи от щекотного дуновения ветра, в его руках, она в исступлении ловила его плотоядные прикосновения к своей груди.
Обессиленно упав на колени, он с нетерпением раздвинул ее ноги и впился ртом в ее промежность. Роза, отчаянно удерживаясь пальцами за стену, откинула голову назад, утопая в чувстве, что каждая клеточка ее бренного тела принадлежала ему. Его властные губы исследовали каждый сантиметр ее тела, а целеустремленный язык отчаянно стремился войти в нее глубже. Она стонала тихо, извиваясь, будто обезумевшая змея, кидаясь осмелевшими бедрами навстречу ему.
Он не сводил глаз с нее, наслаждаясь тем, как тонкие брови девушки непроизвольно сходились к напряженной переносице, как ее обезвоженный рот пораженно застыл в долгожданном вздохе экстаза.
Он, вмиг поднявшись с пола и одним движением смахнув с себя вниз джинсы и нижнее белье, вошел в нее.
Роза зажмурилась, ощущая, как Саша безумно и больно заполнял ее изнутри, как он проникал с каждым порывистым движением бедер все глубже и глубже, захватывая ее целиком в свой вихрь переживаний. Сжав ладонями его плечи, она распахнула веки, смотря в два мерцавших ненавистью и скорбью черных топаза…
Позже, лежа на кровати, Саша завороженно наблюдал, как мелодично мерцала оголенная кожа Розы в сгущавшемся свете смуглых сумерек. Он провел обреченным взглядом по спутанным волосам на ее беззащитном затылке, спустился им вдоль хрупкого позвоночника и увлеченно коснулся ее красных от его разгоряченных ладоней бедер.
– Прости за это, – трескуче прошептал Козлов, указывая на хорошо видимый укус на внутреннем бедре девушки.
Роза, отвлекшись от раздумий, перевела задумчивый взор на след, оставленный в порыве их страстного, будто долгожданный бой, соития. Она провела тонкими пальцами по потемневшему кровоподтеку. Ее темный взгляд упал на содранную кожу разбитых коленок. Щеки девушки зардели, прикрывая влажным румянцем веснушки…
– И за это, – он осторожно коснулся подушечками сухих пальцев пластыря на ее лице, – тоже прости.
Роза, накрыв его ладонь своей, слегка улыбнулась то ли облегченно, то ли загадочно.
– Врач сказал, что это просто царапина. Шрама не будет, – пролепетала девушка.
– Я обидел тебя, – непростительно для себя сказал парень. – Я обещал больше не вредить, но нарушил свое обещание.
Он замолчал, опуская руку на оголенное колено.
– Это ты, Саша, – просто ответила она. – Ты мне понравился именно таким.
Он застыл в непонимании, с немым вопросом на кончике обожженного языка.
– Ты тот, кто ест, я та, которую едят, – констатируя, девушка наконец решила: – Но что, если я попробую измениться?
– Я не хочу этого, – покачал головой Саша.
– Я хочу, – прервала его она настойчиво. – Ты прав, я такая размазня.
– Ты не размазня, Роза, – поспешил убедить ее парень. – Ты чуткая, ранимая, нежная…
– Вот именно, – вскинув брови, продолжила она пылко. – Ранимая… Меня чуть заденешь – разобьешь… Мне тошно быть такой.
Козлов горько поднял уголки губ, поняв, что теперь с девушкой бесполезно спорить.
– Хочу быть как ты. И у меня получится, – заключила она, приободрившись.
Парень кисло улыбнулся, касаясь ее руки и переплетая их пальцы в незыблемую твердыню.
– Ты говорил, что узнал что-то ужасное, – вспомнила Роза, наблюдая не сходившую с его лица глубокую грусть и ранее не виданную потерянность.
– Я не готов сейчас говорить об этом, – сказал он отстраненно. – Мне нужно время.
Девушка, скривив губы, покорно кивнула.
– Мне надоело бояться отца, – грозно добавил он, бесцельно рассматривая вещи, разбросанные по полу. – Пора покончить с ним. Больше он мне не указ.
Он черство усмехнулся и, потянув ее на себя, нежно коснулся изнуренных его ласками губ. Роза ответила на поцелуй, чувствуя, как его обжигавшие слезы касались ее щек исцелявшим порханием хрупких бабочек.
Девушка нервно посмеялась, и Козлов отстранился. В сумраке ее улыбка, будто жемчужинки, блестела завораживающе.
– Мой папа тебя ненавидит, – равнодушно сказала она.
– За это? – Саша, гадая, указал на заклеенную пластырем щеку.
Роза кивнула, прикусив губу.
– Он знает, что ты не нарочно, – она смиренно пожала плечами, – просто он мой папа.
– Я исправлю это, – парень ласково коснулся ее макушки, перебирая пальцами растрепанные локоны, – и даже знаю как.
