В момент вопросительный взгляд Андрея наполнился осознанием произошедшего. Злость проскочила в чертах лица барабанщика.
– Ты предпочла плохого парня, – горько проговорил барабанщик.
С каждым его словом лицо Розы теряло былую растерянность и обретало незнакомое ему выражение скептицизма.
– Он не плохой парень, – неосознанно возразила она.
– Он ударил тебя, – продолжил настойчиво Андрей, отчего девушка резко закрыла рот.
На рукавах ее белоснежной рубашки, словно рябиновые ягоды в снежной пыли, виднелись засохшие капли крови.
Роза снова посмотрела на бывшего и сказала:
– Это не твое дело, Андрей.
– Да, точно, – посмеялся он, но тут же напускная злость испарилась. Тонкие губы выпрямились в длинную розовую нить, а в лазурных глазах блеснула искра осознанности. – Это больше… не мое дело. – Принимая свои слова, соглашаясь с ними, он произнес каждое так легко, словно избавился от долгой непосильной ноши, которая обременяла его все это время.
В этот момент из кабинета медсестры вышел Рустам, нос которого больше не походил на одно большое кровавое месиво. Андрей, как ни в чем не бывало поднявшись с лавочки, вошел в медпункт, оставляя Розу в заслуженном одиночестве.
Он выбежал из особняка и направился сквозь промозглую непогоду внутрь бренного леса. Он убегал, раскидывая руками в стороны мокрые листья и ветви деревьев, хлеставшие его по сгоравшим щекам и лбу. Чувствуя холодную землю под уставшими ногами, он ощущал, как пистолет в руке горел, будто раскаленное железо. Запнувшись о камень, он остановился. Переведя дыхание, Саша огляделся.
Сквозь оглушавшую тишину он слышал, как в висках била горячая пульсировавшая кровь, а оружие в руке разгоралось стремительнее. Он судорожно вдохнул запах пряной хвои, промокших листьев и сырого мха, беспросветно осязая, как вокруг и внутри него все затуманивалось, будто в страшном сне, от которого хотелось проснуться. Прикрыв глаза, он посмотрел вверх. Оттуда, среди лесной глуши, пробивались ослабленные грозными тучами лучи солнца. Крупные капли дождя падали на его пылавшее лицо.
Он, подняв пистолет, надавил чувствительным курком в потный висок. Сыпучая вода мучительно скатывалась по ручке ствола, между его парализованными пальцами в рукав куртки, пуская по его коже рой мурашек. Он прикрыл изнуренные глаза, улавливая, как намокшие пряди волос липли к его лицу, будто жалившие пиявки.
