…По лунолёту прошла вибрация, и стала чувствоваться лёгкая перегрузка: лунолёт шёл на снижение. За приближающимся горизонтом скрылась нечёткая линия терминатора — вблизи которой вырванные солнечными лучами из мрака детали поверхности казались висящими в чёрной пустоте. А поверхность быстро «вырастала» в иллюминаторе — и вал соседнего кратера (за который три дня назад зашел плазмоид) скрыл Хла Мьинт, едва виднелась лишь северная окраина. На освещённом низко расположенным Солнцем участке материковой поверхности — выделялись тёмные пятна оплавленного грунта, лишённые резких теней…
(А дальше… Странно, но самой посадки Кламонтов как-то не заметил — или Герм Ферх особо не вспоминал тот момент?
Он понял лишь — что затем четверо из пятерых участников экспедиции перешли в соседний отсек лунолёта, заняли места в шагоходе (вспомнился шагоход из текста Кременецкого!); потом первый пилот, остававшийся в кабине, нажатием кнопки с пульта открыл люк — а второй пилот, управляя уже шагоходом, стал выводить его через откинутую наклонной плоскостью дверь люка на поверхность Луны. Шагоход имел три пары ног, и переступал каждой по очереди, опираясь на две других — так что не ощущалось малейшей качки. Зато грохот шагов по двери люка передавался в салон — пока шагоход не сошёл с неё…)
…Герм Ферх смотрел в иллюминатор, и всё удивлялся: лунная поверхность, вдали казавшаяся светлой — быстро темнела при взгляде вниз (насколько позволял обод иллюминатора шагохода). Тени же, в отличие от освещённых деталей, были одинаково непроницаемо черны и вблизи, и вдали, под каким углом ни смотреть. К этой особенности лунного грунта почему-то было трудно привыкнуть…
Ступив передней парой ног на оплавленный участок грунта, шагоход едва не заскользил — но две другие пары, глубже войдя в грунт, удержали его. Второй пилот повернул рычаг, опуская специально установленный на шагоходе для этой экспедиции сверхпрочный бур. На пульте управления замигали индикаторы. И лишь по ним Герм Ферх определил, когда завершилось взятие образца, и бур втянулся обратно — его вибрация совсем не передавалась в салон…
Обогнув по периметру большое оплавленное пятно, шагоход двинулся дальше, оставляя справа от себя такую же тёмную полосу — след плазмоида. Впрочем, Герм Ферх сидел у левого иллюминатора — и видел этот след лишь урывками, специально привставая для этого. Зато в свой иллюминатор он различил вдалеке на гребне вала оставшиеся камеры наблюдения: одну на дальней стороне и две по бокам. С ближней стороны камеры не было…
(«А я думал: одно кольцо камер — в кратере, второе — снаружи на равнине!»— признался Кламонтов.
«И я так понял, — подтвердил Мерционов. — А они на самом валу… Разве что было и третье кольцо камер…»)
…Герм Ферх почему-то вспомнил: на Земле при близком прохождении шаровых молний — у людей с рук нередко исчезали и часы, и золотые кольца (странные, с точки зрения киборгов, украшения, но дело сейчас не в этом). И плазмоид, как видно в записи — стянулся к исчезнувшей потом камере. «Объект, аналогичный шаровой молнии», только размером больше! И шагоход — из металла, да и скелеты их, киборгов… Правда, и шагоход по массе — не кольцо, не часы, и даже не камера. Но обидно было бы так «испариться» — даже не узнав, что произошло…
(«Но не опасно ли — и на шагоходе… — начал Мерционов. — Вдруг придётся быстро взлетать?»
«Наверно, он на это рассчитан, — предположил Тубанов. — А первый пилот поднимет корабль, и состыкуются уже в небе…»)
…Шагоход приблизился к кратеру — а дальше вал понимался так круто, что… Ник Мер (кажется, так звали второго пилота) остановил его и стал надевать индивидуальный ранцевый двигатель. Герм Ферх перевёл глаза на телескопическое зрение, чтобы увидеть оставшиеся на валу камеры — но из-за неточной наводки от волнения потерял их из виду и, заново отыскивая взглядом, не увидел, как взлетел Ник Мер. Просто грунт вблизи шагохода (что успел заметить краем глаза, едва перейдя на обычный масштаб зрения) озарила красно-оранжевая вспышка, на миг поглотив все тени — но этот свет тут же погас, осталось лишь пламя выхлопа, стремительно удалявшееся в чёрное лунное небо… Здесь, в отсутствие атмосферы, привычное больше к земным условиям зрение Герм Ферха с трудом оценивало расстояния (не помогал и опыт монтажа телескопа на орбите) — и он даже удивился, когда красная искра выхлопа, казавшаяся ещё сравнительно близкой, вдруг стала сворачивать в небе, делая широкий вираж над кратером…
(«Но оставлять кабину без пилота… — с тревогой начал Мерционов. — А вдруг…»)
…— Ничего не осталось, — ответил Ник Мер по радиосвязи на безмолвный вопрос остальных. — Ни металлических, ни полимерных частей — ничего. Ну всё, теперь моё место в кабине, дальше дело за вами.
— А внутренние камеры? — спросил первый пилот из лунолёта. — Или места, где они были? Ты их видел?
— Там всё оплавлено, — ответил Ник Мер. — Я сразу осветил дно своей фарой, но там уже ничего нет…
(«Какой фарой? Ах, да! — спохватился Мерционов. — Я и забыл, что это Луна! Нет атмосферы, и луч не виден со стороны!»
