— Придётся наконец и нам воспользоваться рукописями, добытыми кем-то, — внезапно объявил Вин Барг. — Вернее, копиями… Кто-то из прежних проводников скопировал… А мы и не знали — что можно тут, запросто, материализовать их в девятом купе!
— Значит, не время было… — прошептал Мерционов.
— И не надо проникать в архив КГБ в «полуэфирном» теле, как я уже думал — порождая ещё одну легенду об НЛО… Нет, а он? — спохватился Ареев. — Что, опять ничего нового? Но как же так…
— Возможно, будет… — ответил Вин Барг. — Запись из Киева, как раз о том больном. Но и пойдёт не сразу. Сперва рукописи… Ну что, пошли в девятое купе?
— А я… пока останусь тут, — почему-то решил Кламонтов. — Дайте мне подумать…
«…Непросто всегда быть изящным и милым,
Как будто на свете нет твёрдых грунтов,—
Сказал экскаватор, — но вырыть могилу
Я всё же готов. Поверьте, готов»…
…Я — столб сосновый, концом в землю врыт,
Площадь — моя обитель.
А тот, который на мне сидит,
Вчера ещё был — правитель…
…Ну, кажется — всё, раз надежд уже нет
Вернуть опустевший трон —
Давай высыхай скорее в скелет,
И не привлекай ворон…
Кламонтов снова лежал во тьме — как в тот, первый paз. И варианты песен — крутились в дремотном сознании…
(И что удивляться, если ненадолго заснул? Такое напряжение, столько информации пришлось на одну ночь! Запись с Луны 2140 года — по памяти Герм Ферха в 2142-м; а до и после — ещё из 1983-го, через Ромбова…
А ночь — короткая, летняя — ещё и не кончилась! И остальные, в девятом купе — так и вращали по очереди колёсико материализатора, выдававшего всё новые листы! А он почувствовал, что должен немного отдохнуть — и задремал…)
…Разлом! С эшафота я вмиг слетел…
Свернулось начало в конец —
И тот, который на мне сидел,
Вдруг встав, пошёл во дворец…
(«Нет… — Кламонтов вздрогнул. — Дворец… Какой дворец?»)
…Жалеть ли, что сам я недолго стоял?
Что делать — такая работа…—
(Ах да! То королевство! Но к чему сейчас? И…вообще?
Хотя… верно! Сам тот мальчик! На кого похож?
Память быстро заработала, выдавая образы…
«Акки-Манайк»? Нет… «Шеллит-Сава»? Иван Лесных? Нет… Но… с кем-то явное сходство — а с кем? И понял лишь теперь…)
…— Нет, подождите, — донёсся из коридора голос Вин Барга. — Это не то. Не его текст, даже не его почерк. И это тоже…
— А… что там? — будто лишь тут очнулся Кламонтов.
— Да всё другие тексты, неизвестных нам авторов! Не знаю, зачем вагон их выдал. Правда, и почерки знакомые…
— Нет, а всё-таки? — переспросил Кламонтов, уже выходя в коридор.
— Какие-то дневниковые записи, — ответил Вин Барг, перебирая листы бумаги в довольно объёмистой пачке. —
.
— А вот… Фоларои! — Ареев вынул из-под этого листа другой (где всего один кольцевой континент, густо-зелёных тонов — вероятно, сплошь низменный — опоясывал планету по экватору).
.
— И Аллоинаро… — Тубанов взял третий лист. — Тут уже пять континентов… И Аорара, — добавил он, взяв четвёртый. — Тут их четыре… И вот — затопленные территории. И дамба — вот эта чёрная линия посреди океана…
.
.
— А вот — планы городов, — сказал Мерционов, перебирая ещё листы. — Фхлавиорм, Тхвелерамф… Алаофа, Моаралана — те, подземные, так что ничего общего с реальностью… Ладно, пойдём в купе, включим свет там…
.
.
Не говоря более ни слова, все перешли в купе (Кламонтов не успел заметить, чьё именно) — и, едва Вин Барг включил лампу над первой полкой, свет в коридоре автоматически погас. Кламонтов, пропустив Тубанова и Вин Барга к окну, сам сел посередине, а справа — Мерционов и Ареев. Часть листов Вин Барг положил на столик, а часть — Ареев стал перебирать прямо на полке.
