Совсем низко на северо-западе огромным крестом раскинулось созвездие Лебедя. Поз ним у самой линии горизонта ярко сияла Вега. Зато на юго-востоке уже высоко поднялись Близнецы, Орион и Телец. Над северной точкой горизонта была видна лишь верхняя половина Большой Медведицы — только сам ковш, без ручки. Зенит был отмечен чётким зигзагом Кассиопеи. К югу от него раскинулись квадрат Пегаса и дуга Андромеды, а под ними — Овен, Рыбы, Кит, Эридан. И только сам Эпсилон Индейца тщетно было бы искать здесь, на звёздном небе Узбекистана…» (потом изменено: «Туркмении»). «…Он никогда не бывает виден на этой широте…
Увлечённый видом созвездий, Тубанов не заметил, как за его спиной отодвинулась стеклянная дверь, и раздался гул эскалатора.
— Идём, — сказал Ареев.
Тубанов вошёл первым. Как только за ним вошли все остальные, дверь сразу закрылась. Тубанов вдруг подумал о том, что эта закрытая дверь словно разделила его жизнь на две части — «земную» и «космическую». Но почему — именно эта закрытая дверь? Разве «космическая» часть его жизни не началась ещё раньше — в тот день, когда пришли сигналы? Да, верно. Она началась ещё тогда… А уже этой ночью, меньше чем через десять часов, они отправятся в самый первый в истории земного человечества межзвёздный полёт — который по времени Земли продлится около девяноста лет. И встречать «Теллурис-1» будут уже внуки и правнуки тех, кто проводит его в звёздный рейс. Но у Тубанова на Земле не оставалось ни друзей, ни родственников — и, должно быть, потому у него не было тяжело на душе. Да и если бы у него на Земле оставались близкие люди, их погрузили бы в анабиоз до возвращения звездолёта, как родственников других астронавтов…» (Так было в тексте!)
— Ну, это спорная проблема, — отметил Ареев (здесь). — Есть же и близкие близких, а у тех — свои… Да и сам риск анабиоза…
— И само по себе не сходится, — напомнил Тубанов. — Даже страшно читать это: «нет близких»! Хотя знаем ли: что тут откуда взято, и с чем связано?
— И что он мог знать, а что нет, — добавил Ареев. — Вообще, что и как к нему пришло…
«Зато вот — и грань, отделившая прошлое! — ещё мысленно отметил Кламонтов. — Он вспоминал там, на пляже…»
«…Эскалатор движется только в одну сторону, — почему-то подумал Тубанов, ступив на него. — И по нему нельзя проехать обратно ко входу. И точно так же и историю нашей Земли нельзя вернуть к моменту, когда мы ещё не приняли сигналы с Эпсилона Индейца. Ни один вечно сомневающийся во всём атеист не сможет сделать это… Контакт обязательно состоится!»
«А… если не состоится? — возразил он сам себе, весь похолодев от этой внезапной мысли. — Если мы прилетим на уже пустую планету?»…»
(И снова — пропуск. Снова — хотел что-то вставить потом…)
