Пройдя по коридору около двадцати метров, астронавты оказались в салоне. Это помещение представляло собой довольно большой зал, стены, пол и потолок которого в своём пластиковом покрытии повторяли цвета коридора. В стенах салона было в общей сложности двадцать четыре двери — двадцать из них вели в жилые каюты, по одной — в фитотрон и анабиозный сектор, и ещё две — в склады интегральных схем и оружия. Двери кают были пронумерованы. Каюта Тубанова имела номер 7. (Кстати, поскольку координатор не занимал никакой каюты, двери кают Ареева и Высожарского имели соответственно номера 6 и 8 — и те же цифры стояли на их скафандрах)…»
(Что ж — вот и в «Теллурисе-1» угадывался тот, другой звездолёт — из «Камеры смертников»! И — ещё фамилия члена экипажа! Но…)
— Но это-то откуда? — удивился Вин Барг. — Высожарский Георгий Георгиевич — один из прежних проводников нашего вагона!
— Вот как! — понял Кламонтов. — А я-то думаю: где слышал её?..
«…Открыв дверь каюты, Тубанов увидел помещение, немного большее по размеру, чем купе в поезде, хотя всё тот же ромбический рисунок на стенах ещё больше зрительно увеличивал объём. У самой стены каюты, под иллюминатором, в который через лазерный световод была видна внутренность стартовой шахты, располагалось кресло с противоперегрузочным устройством. Его коричневое пластиковое покрытие имитировало цвет и фактуру…» (Пропуск в одно или два слова.) «…В центре каюты на массивной металлической колонне был укреплён столик из светло-серого пластика со скруглёнными углами…»
— Но что было бы при старте с этими лазерными световодами? — усомнился Мерционов. — Да, здесь он не подумал…
«…На стенах располагались яркие, кирпично-красного цвета, шкафчики со стеклянными дверцами. И везде — в этих шкафчиках, под креслом, просто на полу — уже были уложены и укреплены в специальных держателях личные вещи Тубанова, которые он решил взять с собой в полёт…»
— И тоже: будто в самом деле было! — признался Тубанов. — Или могло быть…
— А самого старта тут нет, — сказал Ареев. — Опять пропуск. Это он тоже хотел… потом. И что тут дальше…
«…«Теллурис-1» был в полёте уже пятый день. Большое табло электронного календаря-хронометра, расположенное над выходом из коридора в салон, показывало 11 часов 57 минут 5 февраля 1997 года. А ровно в 12 часов открывался анабиозный сектор. Перед дверью, ведущей в него, уже собрался весь экипаж «Теллуриса» — за исключением, конечно, координатора.
