И вот над дверью загорелась зелёная лампочка. Это означало, что анабиозный сектор готов к действию. Второй пилот Флантарский, стоявший в очереди к его двери первым, нажал клавишу справа от неё. Массивные створки двери с громким протяжным металлическим звуком, средним между гулом и завыванием, медленно…» («и как-то торжественно», — дописано потом) «… раздвинулись в стороны. За ними открылся коридор, стены и потолок которого были покрыты ровного, глубокого оттенка, без какого-либо орнамента, голубовато-зелёным пластиком» а пол — чёрным. Коридор заканчивался металлической дверью, очень похожей на ту, которой он начинался. Вот только выйти в неё с другой стороны анабиозного сектора им всем предстояло уже годы спустя…»
— И всё-таки, — прошептал Тубанов (здесь). — Хотя, конечно: «космическая» архитектура любой цивилизации — берёт своё начало от её же «планетарной» архитектуры. Но не слишком тут всё «по-земному»?
— Не знаю, — так же тихо ответил Ареев. — Во всяком случае, мне как-то… очень верится…
«…Флантарский вошёл в коридор. Все остальные напряжённо следили за ним, как будто в конце коридора с ним должно было произойти…» (По смыслу, «что-то страшное» — но позже Кременецкий зачеркнул, ничем не заменив.) «… Подойдя к двери, Флантарский повернул рукоятку на стене справа от неё. Дверь перед ним открылась, и Тубанов так и не успел заметить, что было за ней — она закрылась за Флантарским через две секунды. Всё это выглядело до того просто и буднично, что даже не верилось: в следующий раз Флантарский появится в этом коридоре лишь более чем через сорок земных лет. И то — если за это время действительно что-то не случится… Вслед за Флантарским к двери направился Ли Фынчжоу.
— Скоро и наша очередь, — сказал Ареев.
— Скоро… — повторил Тубанов. — Знаешь, а мне до сих пор не верится — вернее, странно думать — что каждый год, начиная от нынешнего и до 2041-го включительно, мы будем ощущать как секунду. Никак не могу привыкнуть к этой мысли…
Выглянув из-за головы Ареева, Тубанов увидел у двери уже…»
(Пропуск в две строки.)
«…Наконец за дверью анабиозного сектора скрылся и Ареев. Наступила очередь Тубанова. Он…»
(Кламонтов заметил, как вздрогнул Тубанов (здесь). Ведь в текста следовало немыслимое: «перекрестился»!)
