«Цель достигнута! — ещё не веря себе, с радостью подумал он. — Мы достигли Эпсилона Индейца!»…»
(И здесь, в вагоне — вздох Тубанова! Вместивший так многое — взамен слов…)
«…Но тут вдруг перед глазами Тубанова появилась огненная спираль, похожая на галактику. Она быстро вращалась и увеличивалась в размерах, надвигаясь на него. Но не успел он сообразить, что это такое — как спираль исчезла. Её сменила видимая на тёмно-синем фоне белая алебастровая чаша на высокой мраморной колонне, украшенная каким-то орнаментом…»
(«Та, с «каменным камнем»? — вдруг понял Кламонтов. — И отсюда она… в его сне?»)
«…А через долю секунды в чаше вспыхнуло пламя — и чаша вместе со вдруг согнувшейся (от такой-то небольшой вспышки!) колонной отъехала куда-то вниз и назад, а вместо неё перед глазами Тубанова появилась… белоснежная оконная рама. И в это окно было видно несколько рядов далеко отстоящих один от другого кустов смородины, освещённых каким-то неестественным, мертвенным сине-зелёным светом, исходившим с сумеречного неба. Но и эта картина исчезла через секунду. Вся эта последовательность невзаимосвязанных образов пронеслась перед глазами Тубанова быстрее, чем о ней можно рассказать.
«Послеанабиозные галлюцинации? — подумал Тубанов. — Или…»
Но тут он почувствовал, что верхний брус стал подниматься. Нижний тем временем поворачивался из горизонтального положения в вертикальное. Как только оба бруса остановились, открылась и дверь анабиозной камеры. Тубанов встал с нижнего бруса, и услышав, как за ним задвинулась дверь, направился к выходу…»
— Вот так просто, — удивлённо и взволнованно прошептал Мерционов. — Хотя вообще — очень впечатляет…
«…Но тут он снова ощутил какой-то толчок. Стало темно…
Очнувшись, Тубанов увидел, что… неподвижно стоит посреди своей каюты. Попытавшись сдвинуться с места, он убедился, что не может этого сделать. Но это почему-то не вызвало у него ни страха, ни даже удивления.
— Октант. 14 сентября 2041 года, — раздался вдруг голос его же, Тубанова, со стороны столика. Это было так неожиданно, что Тубанов невольно вздрогнул. — Странно. Я снимал Эридан, и притом 12 января 1996 года.
А сам Тубанов никого больше не видел, не мог понять, как он оказался в своей каюте, и что происходит — но это почему-то не волновало его.
— Как ты сюда попал? — раздался через секунду снова его же голос, но уже с другой стороны.
Тубанову почему-то показалось, что это — всё, и на этом странности должны кончиться. Но тут раздался, опять его же голос, произнесённый со стороны столика, как и в первый раз:
— Как? Где я? Кто вы такой?
Тубанов решил, что привидение обращается к нему, но второе привидение ответило:
