— Что этот «святой местного значения» — вовсе не святой, вся его военная биография — ложь! — твёрдо, почти с ожесточением, ответил Кламонтов. — А ордена куплены или выиграны в карты. Всё это оглашали уже на новом суде. И, кстати, что есть связные и 34-го года рождения — тоже… Но там-то люди верили, им льстило, что рядом с ними живёт такая знаменитость!.. И, кстати, я до сих пор толком не знаю: где это «там»? Что за республика, союзная или автономная, а может быть, и какой-то округ? Помню разговор, что летим через Свердловск, но сели в каком-то «Пайштыме» — а такого места и на картах нет… А обратно летели потом уже через Горький… И там даже не успели прописаться, оформить какие-то документы — так что нет и штампов в паспорте мачехи. И по виду людей, по их одежде — не представляю, где могло быть: Урал, Средняя Азия, Сибирь, возможно, и Поволжье… И представь, даже самих названий деревни, колхоза — толком не узнал! Всё случилось в считанные дни… Так что видишь, не всё пока идеально в нашем обществе. И есть такие вот «ветераны», которые только позорят настоящих; и «колхозники» вроде тех, что при мне же делились слухами: судья, мол, не будет ссориться с кем-то, через кого в районной торговле распределяется не нужный никакому нормальному человеку «дефицит»… 55-й, на тот момент, год социализма — и такие скоты, ещё с феодальным мусором в умах! Но всё же, видишь: из редакции газеты сразу приехали, разобрались, и помогли! Другой газеты, не той что превозносила этого «ветерана»… Так что — и не все лишены чувства справедливости, не все продались за «дефицит», не все путают этих «трудных» и «оступившихся» с порядочными людьми. Хотя след в памяти остался глубокий… Мы же совсем не так представляем ветеранов войны! А мне как бы и плюнули в душу от имени того, что свято — тогда, в 10 лет! Но и я же не сломался, не стал таким, как эти «трудные», «оступившиеся» — что ничего подобного не прошли… не пережили…
(И уже перекликается — с историей Ромбова! И с той, второй, историей Лартаяу! С тем «орденоносцем»!)
— …А те, что нагромождают ужасы в газетах… — продолжал Кламонтов (там). — Что знают они, например, о случаях, когда в семье есть психически больной — вот как у меня сейчас? Но я-то им не родной, я усыновлённый, а он — родной! И этим всегда буду хуже его — из-за которого дома и не отдохнёшь, и ничем серьёзным не займёшься…
(«И это… моя альтернативная биография? Могло быть со мной? Но почему? И как же в той версии — моя настоящая семья?»)
«…И тут никакого отклика! — подумал он же (там). — Значит, и такого ты не переживал, Саттар! Однако…»
— …С чем угодно может возникнуть целая проблема, — продолжил он вслух. — Надо развести для чего-то какой-то раствор — сразу вопль: его хотят отравить! Включил телевизор, совеем тихо и днём — опять же: ему не дают спать! Просто сели обедать — и тут проблема: что, если в супе, съеденном неделю назад, был сварен таракан? То ли это бред преследования, то ли так называемый «бред особого значения»… Читал, наверно, о таком?
— Читал, — вновь лишь подтвердил одним словом Саттар.
— И вот такие это больные! Цели в жизни никакой, а готовы идти напролом, спасая себя от таких «опасностей»! Но он в семье — родной сын, а я — нет! — снова повторил Кламонтов. — И разве важно, каково «не родному» вот так жить, работать, учиться? Он — потомок рода… наследник семьи… а я — так… И вот тебе — настоящая, а не выдуманная моральная проблема! А про эти дворовые компании и их лидеров, про болельщиков, про самих спортсменов, каких переманивают из города в город, из клуба в клуб, а они ещё ставят условия… Всё это тоже читаю — и поверь, уже просто тошно! Я же действительно хочу приносить пользу стране… рассчитываю долго работать и много сделать… но что пишут о проблемах студентов и молодых учёных? Взятки при поступлении в вуз — и всё? О том, как стать студентом инвалиду — ни слова! И о самой учёбе — всё только с позиций здорового человека, который способен подрабатывать где и кем попало, и без вреда для себя выспится и в курятнике! Хотя, если уж идет в вуз ради стройотряда, не честнее ли — просто в строители? Но всё — только о тех, кому некуда девать силы, кто бесится от их избытка при недостатке ума, будто в этом — все проблемы молодёжи… А потом он выкричится на стадионе к такому-то возрасту, и дальше — всё, пустота! И сам его кумир годам к сорока спохватится, что физические качества уже не те, а другой профессии нет — но и пенсионный возраст ещё далёк, работать где-то надо! И начинается: великий запой, бегство на Запад, и тому подобное… А кто-то настроен реально… конструктивно… но у него всё трудно складывается… уже с самого начала складывается не так — и его не поймут! И он хочет не взять что-то от общества, а дать ему — и за это оправдывайся? Будто получить научную специальность — это какая-то позорная личная блажь! А не зависеть от психически больного дома, или шумно развлекающихся троечников в общежитии — такая уж сверхпривилегия? А чтобы в общежитии не было и постельных клопов — вовсе роскошь непозволительная…
