Сакрализация, превращение социально значимого в наделенное качеством «святости» и, соответственно, свойствами близкими к «табу», является необходимой стороной идеологической деятельности родового субъекта общества. Благодаря приданию «нечто» качества «неприкосновенности», государство как ядро современного общества обретает необходимую духовную опору, обеспечивающую ему исполнение функции самосохранения. Обществу ведь для выживания в качестве родового субъекта антистихийной природы остро необходимо то, что в первобытную эпоху существовало в качестве мифологической ритуальности, в условиях цивилизации – обнаруживало себя духовно консолидирующим популяцию институтом религии, а в новое историческое время заявляет себя, прямо и непосредственно, «чистой манипуляционной идеологией». Идеологией, возводящей нередко в ранг «высших духовных ценностей» то, что на самом деле подчас является выражением сиюминутных интересов правящих в обществе социальных сил8, с изменением структуры и соотношения которых трансформируется и «номенклатура» «священных дней», официальных праздников и проч.
«Сакральное», заметим, по самой своей природе, претендует на адекватность красоте, ситуации совпадения-тождества реальности и идеала. Однако на самом деле, конечно же, названное тождество выполняется далеко не всегда. И это прямо относится, в том числе, и к претендующим на «сакральное содержание» календарным праздникам, среди которых в наше историческое время особое место занимает такой, как День (принятия) Конституции. О специфике моментов «сакрального» и «профанирующего»9 в отношении «Дня Конституции» как праздника, содержанием своим указывающего на особую определенность10 идеологического предмета, я и хотел бы высказаться здесь.
Для демократически организованного государства, в условиях нашей современности, Конституция как «Основной закон» является духовно-организационным фундаментом общества, обладает статусом, вполне сравнимым с системой мифологических «табу-представлений», цементировавших первобытное человеческое общежитие; со «священными писаниями» мировых религий, детерминировавших уклад жизни средневековых народов. Древние римляне говорили: «закон (механически) суров» и, с точки зрения изменчивых человеческих интересов, это – «плохо», но он – «Закон» и исполнение его является сакрально-обязательным для всех, независимо от того, «нравится» ли кому-то этот закон, или – нет.
Как известно, область духовного общественного бытия11 необходимо связана с объективным базисом общественной жизни: уровнем развития производительных сил антистихийной природы, способом общественного производства и проч. И в этой необходимой связи способны возникать (и постоянно возникают) несоответствия между «материально-производительным базисом» и «социальной надстройкой». Интервал соответствия, в масштабе которого «базис» и «надстройка»12 обнаруживают свою относительную гармоническую слаженность, как бы обрамляется «зонами перехода», где на первое место выходит уже не «гармония», а дисгармония и, соответственно (обращаясь к римскому афоризму), «основной закон» из – «закон суров» оборачивается в – «закон плох». Для того, чтобы «Основной закон» превратился из «сурового» в «плохой», несоответствующий требованиям исторического времени и, соответственно, нуждающимся в своей «де-сакрализации», пересмотре, переустановлении, таким образом, необходим уже не просто «конфликт частных интересов», но возникновение фундаментального противоречия между материально-производительным базисом и оформляющим этот базис социальной надстройкой. Именно такого уровня противоречие и ставит действительный предел «сакральности» («неприкосновенности») «Основного закона» государства, как, впрочем, оказывается наиболее глубоким основанием в парадигме любой «сакральности»13.
…Специфическим основанием для превращения14 «Основного закона» современной российской государственности в то, что необходимо безусловно менять15, является «несостыковка» двоякого рода. Во-первых, это обнаруживающее себя в Конституции противоречие между отражающейся в сфере политики «экономической глобализацией» и «национальным суверенитетом»16; во-вторых, противоречие между претензией государства на статус «социального», «подлинно-демократического» и тем социально-правовым статусом, которым обладает личность в своей способности действительно определять политику родового субъекта, соответственно его «Основному закону».
…Увы, вместе с неокапиталистической «перестройкой» в Россию «плотно», «навсегда» пришли транснациональные корпорации. Таково было важнейшее из условий «перестройки», – преодоление монополии государства на собственность в сфере производительных сил в целом и средств производства в частности. Преодолевая монополию на средства производства, Россия входила в «глобальный мир». …В Россию хлынул международный капитал.