Однако все это несоизмеримо с замашками современных государств, аппарат которых тяготеет к тому, чтобы сравняться с численностью всего работоспособного населения, а стремление его функционеров-чиновников к воровству трансформирует внутри-бюрократическую жизнь в «джунгли». В масштабе «глобального государства» корпорации вполне способны создать органы социального управления на «эффективной-рентабельной основе», жестко расправляясь с теми, кто ворует деньги не из «казны-кучи», а из «личного кармана хозяев», и не содержа не имеющие реального предмета деятельности властные структуры: типа департаментов «укрепления семьи и брака», «улучшения налоговой политики» и т.п.21.
Увы, за пределами необходимости во «фрагментах государства современного (национального) типа» последнее (в масштабе регионов «глобального государства») не особенно нужно. Ведь глобальные корпорации прекрасно способны сами решать то, где и как следует им размещать производство, организовывать сбыт производимых продуктов и не нуждаются ни в том, чтобы с них брали налоги на содержание разделенного на множество государств госаппарата, на содержание армий, флотов и ракетных войск якобы все еще готовых «вцепиться друг другу в глотку» национальных правительств, ни в том, чтобы им указывали, что не они есть действительные хозяева на той планете, которая зовется «Земля». Ведь, в конечном счете, они и сами способны организовать органы общественного управления относительно своих собственных работников и их семей, способны даже заниматься благотворительностью и «кормить» «люмпенов». Поэтому, если у национального (в том числе и федеративного типа) государства на той или иной территории нет реальной собственности, которая способна стать «бесхозной» в случае устранения сего государства, то тем более малозаметным для жизни территорий окажется ситуация, если вдруг данное государство «испарится»; ведь исчезнет не необходимый для существования человеческой популяции орган, обеспечивающий этой популяции существование, а то, что стало уже излишним, потеряло свою функциональную значимость, омертвело.
Замечу, однако, что сия «страшная картинка», которую я «нарисовал» своим воображением, касается взгляда на «испарение» аппарата национального государства преимущественно лишь со стороны субъектов-корпораций, для которых рамки сих национальных государств стали тесными, которые нуждаются в органах административного управления уже не «локального-национального», а планетарного масштаба и которым сия «мелкота национальных государств» мешает «нормально жить». Мнение же «простого массового человека», не «бюрократа-законодателя», а обыкновенного «жителя», при таком взгляде учитывается недостаточно.
Корпораций, субъектов глобального промышленного производства, как известно, безусловно мало заботят личные интересы людей это производство осуществляющих (если только сии люди не являются собственниками и необходимыми для осуществления производства работниками сих корпораций). И этот факт подтверждается не идеологическими уверениями в «любви к людям» и «заботе о процветании последних», а жесткостью экономических расчетов, стимулирующих, увы, не «заботу» о «человеке-производителе», а освобождение от него, в качестве главного вектора автоматизации, развития общественных производительных сил. Между тем гражданское человеческое общество вовсе не так уж согласно с перспективой «голодной смерти», уготованной ему монополистическим капиталом в случае организации жизни населения «строго по экономическому расчёту» или, иначе говоря: «кто не работает, тот – не ест»22.
Поэтому, во взгляде на проблему «необходимости национального государства», совокупное гражданское общество видит в последнем не только «обузу бюрократов», но также и силу, способную защитить его от произвола монополий. «Свое государство», с демократическим гражданским самоуправлением на его территории, сему гражданскому обществу необходимо не только для поддержания порядка в сфере межличностных отношений, но также и для того, чтобы заставить мировых производителей заботиться, кроме собственного экономического благополучия и собственных работников, также и о всех людях, населяющих территории, в которых развертывается деятельность мировых производителей. Иначе говоря, в условиях ставшей глобальной экономики, «локально-территориальное государство» необходимо гражданскому обществу, прежде всего, как инструмент отстаивания его собственных, не столько родовых общественно-экономических и социально-политических, сколько совокупно-личных, этнических, национально-культурных и религиозных интересов. Такое государство предполагается «народным», «демократически-социальным» и т. п., повернутым к «народу как к простой совокупности образующих его людей», а не к «транснациональным корпорациям» или «кастоподобным социальным группам» типа «олигархии».