За весь день у него хватило способности образовать всего лишь лужу, много шире прежних заливчиков – в незавидности и отрешенно тихих, и очень мелких. Побродили по озерцу ребята, закатав штаны выше колен, побрызгались непрогревшейся пока что влагой прудовой. Затем что же? Отправились по домам, как говорится, несолоно хлебавши.
Дела-то у них были, не сбегли куда подальше, не приключилось с ними какого нежданного укорота. Кому-то полагалось брать в сараюшке тяпку, по всему порядку рыхлить грядки наливающихся огурцов. Кому-то еще с утра повелели держать в уме надобу ходить с ведром на колодец, наполнять доверху бадью, чтоб всенепременно теплым стал вечерний полив огорода. Польза станет не иначе та, что получит одновременно и капуста свою норму перед заходом солнца. Как есть примется увеличивать рост к небу поближе, также – творительный объем кочана для засолки.
Сумрак обнимет хоть огурцы, хоть помидоры с тыквами, а все грядки почнут отходить ко сну довольными, и в домах не случится каких обсудительно лишних разговоров.
Когда в деревне ребят хватает, чтоб не враз припомнить всех, то и забот у них в обиходе нисколько не чуть чуточка – истинно, что воз необъятно солидный. Одному, глядишь, поручили наколоть дров на растопку присадистой русской печи. Для того порядку, когда примется мать семейства печь ватрушки с творогом да на отличку иные пироги.
Опять же она замыслит сладкой репы напарить и щей наваристых сготовить, тогда без пламенеющего, сноровисто печного жара ей не обойтись. Ухват в холодном дому станет не ухватом, чугунки будут не чугунками, а про железный противень, где пристало румяниться пышным булкам, и говорить нечего – только печалиться тебе, хозяюшка.
И вот уже один паренек березовые полешки ловко половинит, другому готовы свои неотступные занятия. А третьему – не умолчать о бойком! – невтерпеж сбегать на конюшню, посмотреть на жеребёнка, что у жующей матки по-тихому кормится и прядает ушами, завидев нечаянных шустряков.
Им всем, с первого до последнего, надобно многое успеть: также и книжку почитать, и на велосипеде покататься, и поиграть в быстрые, как вихрь, прятки возле сараев.
Тем временем жаркие летние деньки миновали, справное солнышко наладилось клониться к уходу в молоко утренних туманов. Неделя идет за неделей, пруд стоит сам по себе, и ребята – в незыблемой отдельности, тоже сами по себе.
По явившемуся началу месяца заглянули они в овраг.
Отдав честь громкозвучному галдежу и веселым прыжкам, подивились: пруд-то завидно полнехонек! По широкой поверхности его знай гуляют волны поворотливые. Пусть не очень высокие и не сказать, чтоб донельзя бедовые, но всё ж таки поубедительней тех, которые ходят по узкой речке – той, что поодаль в лесу плещет рыбками, щебечет неумолчными птицами в притопленных ракитниках.
На мелководье новом сидят зеленые лягушки, и такие они усидчиво непокорные: квакают и квакают, ни с кем не желая делить обихоженную территорию. Из густой ряски, из тинистой взвеси, выставили свои глаза-лупы.
В охотку им громко сообщать гостям:
– Наш отныне пруд! На веки вечные обязательно! Мы тут из наиглавнейших главные!
Против квакушек ребята ничего крикливо бездоказательного не имели. Пусть благоденствуют новоявленные вселенцы мелкие. Они существа не из самых красавистых, зато для близких огородов полезные. Доскональное у них занятие наблюдается, чтоб за милу душу расправляться хотя бы и с жирными слизнями, которым огуречные грядки – всегда неизбывное пиршество.
Всё именно так, никаких причин для спора, но стоит ли отдавать в распоряжение лягушек весь пруд? Нет уж, не им одним обживать угодья, завлекательно обширные, до невозможности приятственные!
Раздобыла ребятня бредень – и с ним поскорей на черемуховую речку в заовражном лесу. Наловили в тамошних омутках юрких плотвичек и серебристых подлещиков.
Нет улову места в печи, в чугунке по соседству с морковными кружочками, луком, резаной картошкой. Тоже не пребывать ему – и на горячей масляной сковородке. Однако его приветно встретит ведро с водой.
Так оно и приключилось: нашлась у паренька Игната старая оцинкованная посудина подале от дома, в огородном сараюшке. Вот уже добыча хвостами виляет, тычется носами в стенки железного вместилища.
Успешны рыбари в повторном побеге на речку, вскоре добавочные окуньки оказываются в приветном ведре. Сколь долго им там пребывать? В точности, что не шибко великую половинку дня.
На то время стремится в топотном шуме вся ватага прочь. Вовсе не куда-нибудь в просторные версты ополья. Продолжается неотложная дорога вплоть до стен молочной фермы, на задворки хозяйства – к распадку овражному, к устойчиво поднявшейся плотине.
Вот вам, непременные обитатели пруда, другие подселенцы! И будьте спокойны: в запальчивости новые жильцы вас не обидят. Из месяца в месяц, весь год напролет, все будут и скромные, и смирные. Они – хоть носы у них завсегда холодные – не лают и не кусаются. Одним словом, народ самый что ни есть покладистый.