Феогност долгое время не видел и не понимал быстро набирающей обороты силы московского князя, и не оценивал тех великих затрат, и моральных, и материальных, направленных Иваном Калитой на строительство дорогих каменных церквей в очень трудное время, когда приходилось платить огромную дань хану Узбеку. Однако средоточие церковной власти в Москве имело огромное значение для постепенного возвышения княжества над всеми другими. Иван Калита начал закладку соборов московских в день Константина и Елены, и это тоже демонстрация ума и хитрости, с тем чтобы «сравнить себя с великим основателем второго Рима» [1, с. 82]. За одно лето невероятными усилиями были возведены четыре храма в Кремле вокруг княжеских покоев. На их строительство пошли огромные деньги, которые князем были оторваны буквально от самого необходимого. Вообще показательно то, что и в княжеских палатах было все скромно, даже аскетично.
Митрополит Феогност считал это «ничтожным делом», так как «среди лесных пустынь» живет «полудикий народ», «неспособный создать единую империю». Долгие годы Феогност не разделял мнения московского князя о том, что русская духовная власть должна быть «на Москве», так как не было «в ней даже храма приличного» [1, с. 162]. Однако ситуация с местом переезда митрополита в Москву складывалась постепенно, а именно Калита готовил эту ситуацию. Феогност понимал, что должен поддержать наиболее сильного князя в русской земле. И как бы ни была устроена внешняя сторона его жизни в Волынском княжестве, Феогност все-таки «втайне, в душе осознавал, что возводит здание на песке» [1, с. 96].
В этой связи весьма показательными в романе являются диалоги между Калитой и монахом Алексием – крестником князя, на которого он возлагал большие надежды. Иван Калита видел необходимость в обретении независимости от византийского патриархата и создания своего собственного. И князь, и монах исповедуют одну точку зрения на важность роли веры в формировании общественного сознания. Только вера может сподвигнуть народ на подвиг и в трудные времена не дать погибнуть этому народу. Вера – основа мироустроения: «…каждый со тщанием возделывает ниву свою!.. И если этот порядок нарушается, возникает борьба, зло, лукавство, ненависть и лень, тогда такой народ гибнет!» [1, с. 145]
Большую роль в деле убеждения митрополита автор отводит единомышленнику князя – монаху Алексию, внушавшему греку, что вера сильна на Москве, что это, конечно, пока не Константинополь, но «русское храмостроительство ныне не суетно, это поприще, путь» русской духовности. Этот путь доказывает, что в русском народе «есть силы на иное, дражайшее. Есть силы подвигу, движению вдаль и отречению от злобы сего дня и от забот суедневных» [1, с. 162]. Русский народ «не задавлен духом, а посему многое возможет свершить в череде веков грядущих» [1, с. 163]. И в этом тоже автор продемонстрировал тонкую дипломатию Калиты, мечтавшего, чтобы именно Москва стала оплотом православия на Руси.
В итоге романа – в конце жизни Ивана Калиты – Феогност признает, что только в московской земле «вера православная будет твердо стоять!» [1, с. 301], настало время союза с единственным «хозяином залесской земли». Это была очень важная победа князя, поскольку «любая власть не стоит на земле без духовной опоры своей» [1, с. 387].
1. Балашов Д. Бремя власти. – М., 1984. – 450 с.
2. Крейцер А. В. Читая Балашова // Universum: Вестник Герценовского университета. – 2013. – № 1.
3. Лихачев Д. С. Введение к чтению памятников древнерусской литературы. – М., 2004. – 340 с.
4. Любомудров А. М. Дмитрий Михайлович Балашов [Электронный ресурс] // Хронос. – http://www.hrono.ru/biograf/bio_b/balashov_dm.php.
5. Селезнев Ю. И. Мысль чувствующая и живая: литературно-критические статьи. – М., 1982. – 336 с.
6. LiveLib. Дмитрий Балашов. Отзывы на роман «Бремя». – https://www.livelib.ru/review/95863-bremya-vlasti-dmitrij-balashov.