– Плохо дело, сынок, – сказал мне после случившегося папа, – плохо и в этом селе, и в этой стране. Но не горюй… В древней языческой Руси было такое поверье: если нож злодея или какая другая причина привела к смерти твоих животных – значит, они отвели её от тебя. Конечно, всё это сегодня считается суеверием, но кто его знает, сын мой… кто знает… – сказал задумчиво папа. – Ну, а этой дуре я сколько раз говорил, чтобы не ходила на этот Факел Революции. От одного названия недобрым веет. Но есть лучше, сын, всё же свой, даже черствый, хлеб, чем чужое мясо, – этими словами и закрыл тогда папа наш разговор.
Заморская туша
Кстати, о мясе. Был у нас тогда на базе ещё почти новый снегоход «Буран», и были два пса – Вовчик и Шмоня, и их надо было чем-то кормить. И поехал папа на «Буране» через Обское море в село Красный Яр, где был свинокомплекс, и свиньи там часто мёрли. И тех, которые умирали не от заразы, а от простуды, перерабатывали в кормовом цехе и отдавали на съедение живым свиньям. И мужики на свинокомплексе дали папе такую свинью, скоропостижно умершую от простуды. Целую замороженную тушу. Забросил папа с мужиками тушу в сани и привёз на «Буране» в лес, на базу. А на базе сбросил недалеко от дома, под сосны, чтобы Шмоня и Вовчик эту мороженную тушу грызли.
– Надолго теперь им хватит, – сказал довольный папа, решивший таким образом проблему собачьего питания, их мясного рациона.
Но что дальше началось! Собрались у нас на базе вокруг этой туши собаки и с ближних и с дальних баз, словно со всего света, и не только собаки, но и все кошки. И не только собаки и кошки, но и птицы – полозки, и синицы, и даже чёрные вороны слетелись… И такой на нашей базе, под нашим окном тарабам начался, такой писк, визг и драки, словно у самой последней пивнушки… или как в нашей государственной думе; так и у нас около дома все между собой отношения выясняют – кошки с собаками, птицы с кошками, собаки между собой… Рычанье, грызня, свора, свара… А над всей этой сворой и сварой, над такой большой тушей, кучей мяса сидит наверху, на сосне, дятел и долбит своего жалкого червячка, личинку короеда, или ещё какую мизерную козявку. Ну, не дурак?! спустись, только раз долбани своим длинным клювом – и полный клюв мяса. Нет, долбит себе дерево, не обращая никакого внимания ни на тушу, ни на свару.
А кончилась свара вокруг туши тем, что собаки нашу кошку Трехлапку около свиной туши задрали, насмерть затрепали. Хорошая была кошечка, хоть и на трех ногах (четвёртую она в охотничьем капкане оставила), но мышей хорошо ловила. И вот пала в бою около свиной туши, из-за моря привезённой. Лежит Трёхлапочка бездыханна. И тут уж вмешался во всю эту демократию мой папа. Свору разогнал. Мясную тушу под большой железной ванной спрятал и тяжёлой железиной придавил. Собакам не сбросить и не подрыться: земля мёрзлая. Шмоне и Вовчику начал отрубать по куску. Остальные собаки покрутились, покрутились вокруг ванны, поскреблись, пооблизывались и ушли восвояси. Тихо снова на базе стало, и только дятел наверху, на сосне, всё так же долбит…
Папа посмотрел на мертвую кошку, затем на дятла, показал на него рукой и сказал: «Учись у дятла, сын – долби свой хлеб, дабы не зависеть ни от какой завезенной заморской падали». Взял мертвую кошку и понёс за ограду…
Муня
После того как люди из села Факел Революции убили у нас в одну осень сразу Зорьку и Буяшу, папа поехал весной по деревням… и скоро выгрузили у нас на базе телку черно-белой масти.
– Му-у!.. – замычала она вслед отъезжающей машине, словно прощаясь со своей прежней жизнью в коллективном стаде.
– Муня!.. – сказал я, слыша это «му» и разглядывая нашу новую корову.
– Муня, говоришь? Пусть тогда и будет Муня. Так и назовём, – сказал папа.
Так у нас появилась тёлка с именем Муня. Папа купил её в одном селе, в совхозе. Точнее, это был уже не совхоз, а ООО. Странное название… словно за ним нет никакого лица, лиц – одни нули.
А вслед за Муней появился у нас на базе и председатель этого самого ООО – Василий Моисеевич…
На следующую весну тёлка Муня отелилась и сделалась коровой, а председатель ООО Василий Моисеевич стал папиным другом и нашим частым гостем. Приезжая к нам на базу, он говорил: «Приехал пообщаться, правду послушать». Хотя Моисеевич и говорил, что приехал «послушать», но слушал обычно папа, а председатель ООО, пропуская стопочку-другую, говорил больше сам… И вспоминая папиного друга председателя ООО Василия Моисеевича и глядя на других людей, мне кажется, что начальники, даже самые маленькие, могут слышать только себя, слушать других они не умеют.
Не умеют слушать и те люди, у которых завелись деньги, они стали богаче и, как им почему-то кажется, сразу и умнее. Они начинают говорить громко, важно и других уже не слушают, а только поучают…
Но иногда и папа вставлял какое-нибудь слово. Так однажды заезжает председатель ООО Василий Моисеевич к нам на базу на своем УАЗике, а с ним ещё мужчина и две женщины.
Председатель ООО пьяненький, хотя на дворе день не праздничный, а обычный летний, трудовой.