Алан посмотрел на стекающие по телам желто-коричневые струи — клетки стояли друг над другом, и всё это текло по решеткам вниз, с тех, кто стоял выше. Внизу тела были совсем темные от производимых верхними испражнений. Они все пытались двигаться, но решетки то и дело звенели и дёргались, — роботы уплотняли ряды, когда комплектовалась новая ячейка.
— Так вот, — продолжил Элдридж, — хитрость тут в том, что по самцу видно, хороший он оплодотворитель или нет. Мы держим клетки рядом и смотрим, кто из самцов наиболее готов к размножению, отбираем их и выводим в соответствующий сектор.
— А дальше что? — перебил его Алан, направившись к следующей двери.
— А… там как раз этот сектор и есть, там происходит оплодотворение самок.
Этот сектор сильно отличался от прочих, что успел посмотреть Алан. Клетки выглядели хоть и просторней, но какими-то приплюснутыми. Лучшее, что могло сделать животное — это сесть, сильно наклонив голову к груди. Мимо клеток гулко ездили какие-то платформы. Элдридж объяснил:
— Несмотря на тщательный отбор, не все самцы могут произвести потомство, и не все самки к этому готовы, поэтому мы производим некоторую ротацию.
И действительно, Алан обратил внимание на ячейку, где сидел один единственный самец. Неожиданно перед ним открылась дверца и в ячейку въехала платформа с самкой. Молодой и, как показалось Алану, напуганной. Самец приподнялся и набросился на неё, нанося ей по морде энергичные удары сжатой в кулак лапой. Очень быстро она потеряла сознание и обмякла, а он схватил её за плечи, и яростно вдавливая в грязный решетчатый пол, произвёл половой акт.
Элдридж тоже наблюдал за всем этим.
— Ужасно. У них всегда это так жестоко? — спросил Алан.
— Нет, не все такие. Некоторые аккуратно делают, мы таких самцов стараемся отбирать. Но бывает они просто убивают самку, таких сразу на мясо. Этого, пожалуй, тоже можно резать. — Управляющий сделал знак оператору, указав на ячейку, и через мгновение за обеими особями опустилась металлическая рука. Ненадолго клетка опустела.
— Теперь самое главное, — сообщил Элдридж, подходя к следующей двери, — заготовка.
Дверь отъехала в сторону и первое, что бросилось Алану в глаза — огромное количество крови. Кровь здесь оказалась повсюду — на стенах, на решетке, на полу, на руке робота и, конечно же, на пилах. Морщась, Алан прошёл немного вперёд и остановился у одного из многочисленных забойных отсеков и посмотрел, что в нём происходит.
Металлическая рука подносила животных к направляющей и вешала на специальный крюк, который протыкал тела почти насквозь, заставляя их тяжелее дышать или шипеть газировкой через продырявленное легкое.
— Здесь главное не задеть сердце, — прокомментировал Эл, — оно у них слева. Тогда сразу на переработку.
Под скрип полозьев и гидравлический присвист робота, животное сдвигалось вперёд по направляющей, а за ним вешалось другое, это был непрерывный поток. Они висели ровно, не шевелясь, едва покачиваясь от дёрганого перемещения по конвейеру.
— А почему они не пытаются убежать? — спросил Алан.
— Им вкалывают обездвиживающий препарат.
— Ну да. Верно.
Гулкий скрип, звяканье, специальной пилой, животным отрезали кисти и стопы.
— А это зачем? — поинтересовался Алан.
— Там одни кости, мяса нет, идёт в переработку.
— Им не больно?
— Не знаю, — быстро ответил управляющий, — это не имеет значения.
Алан вопросительно посмотрел на управляющего, на что Элдридж добавил:
— Знаете, раньше им вкалывалось обезболивающее, но потом препарат приравняли к наркотику и теперь мы не имеем права им пользоваться. От него, кстати, и мясо хуже. Да и затратно, все эти анальгетики вообще дорогие. Короче, непонятно, зачем это делать, если можно не делать. — Управляющий скривился. — И никому от этого хуже не становится, а скорее наоборот, одна выгода.
— Ну да, действительно, — согласился Алан.
После пил с животных сдирали кожу, и они становились очень страшными, видны мышцы, кости, суставы и сухожилия. Кожа оставалась только на голове, которая удивленно вращала глазами и чуть-чуть подёргивала челюстью.
А заключительный этап произвёл на Алана самое сильное впечатление. Очередное животное фиксировалось специальными зажимами, со всех сторон вокруг тела, делая надрезы и пропилы, жужжали проворные манипуляторы, после чего пара из них закрепляла ноги и руки, а другой резко тянул голову вверх. Всё было так точно рассчитано, что в верхнем зажиме оставалась голова, позвоночник и большинство костей, а мясо, как расстёгнутые брюки, падало в специальный контейнер. Отделенный от мяса скелет двигался дальше по направляющей, а затем исчезал в воронке, скатываясь по трубе в центральную шахту.
— Кости пусть сами едят, — ухмыльнувшись, подытожил Элдридж, глядя на конвейер, где весь процесс разделения мяса и внутренностей происходил непрерывно, раз за разом, каждые десять или двенадцать секунд.
— Да, лихо, — заключил Алан, которого начало немного подташнивать. Управляющий смущенно заулыбался. — Странные животные. Не видел таких ни разу. Чем-то они на нас похожи. Как считаете?