ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 3 полностью

— Когда кажется, креститься надо.

Подруга попрощалась, и на смену ей явилась армянская бабушка. Она теперь приходила каждый день, скрашивая скуку.

Время посещения истекло, и опять она одна в палате. На город накатывает грозовой фронт с ледяным дождем. Она лежит, стараясь не ворочаться, и думает. Знал бы кто, какие грозы бушуют у нее внутри!

Зимин давно заприметил охранника, у которого был на руке отчетливый светлый след от кольца. Разведен? Похоже. Причем недавно. Слегка небрит не по уставу и неухожен, на рубашке пятна.

Когда Зимина конвоировали обратно в камеру после разрешенной по закону беседы с адвокатом, парни как-то сильно усердствовали, и Зимин сделал вид, что не выдержал.

— Эй, тебе что, баба не дает, что ты такой злой? А, начальник? — начал провоцировать он, стоя лицом к стене.

За что получил дубинкой от охранника по ноге и был вынужден встать на колени. Ноги самопроизвольно подогнулись. Руки он как бы рефлекторно опустил, хотя не должен был делать этого.

— Руки вверх! — рявкнул напарник-конвоир. — На стену.

— Да ладно, ладно, — послушно оперся он ладонями на окрашенную стену. — Бить-то зачем?

— Молчать!

— Бабу свою учи, — хмыкнул он и получил с размаху удар полицейской дубинкой по спине.

Причем не рабочей частью, как положено, а рукоятью под углом, плашмя. Прямо по почкам. Охранник знал, как сделать больно, не оставляя следов от рукоприкладства.

— …ля…

Вот как тут стоять, не убирая рук со стены? Больно, сука. Так бы и врезал в ответ.

— Будет выступать — в карцер загремишь, — лениво, через губу цыкнул охранник.

— Ну точно баба кинула, — согнувшись, выдавил Зимин, и получил еще один удар с оттяжкой.

После чего отлепился от стены и упал на пол. Поясница взорвалась болью. Кажется, ему попали в позвонок, где когда-то делали «блокаду».

— Встать! — услышал он над головой.

— Не могу, начальник.

— Встать, кому говорят, — занервничал мужик, сообразив, что перегнул.

Второй подошел и ткнул Зимина носком сапога. Он, делая вид, что ему ужасно сложно это сделать, застонал, медленно перевернулся на спину и уставился на мужиков снизу вверх.

— Ущемление, не видишь, — застонал он. — Не надо было бить.

— Симулирует? — переглянулись охранники.

А ему правда было …во.

Он работал на камеру. Запись с камер видеонаблюдения потом посмотрят.

Должно выглядеть так, что он не оказывал сопротивления. Самое сложное — ни в коем случае не давать сдачи, не перехватывать дубинку и так далее. Просто задавить в себе бойцовские рефлексы. Надо было перетерпеть, хотя ужасно хотелось навалять ублюдками.

В итоге его, пару раз огрев дубинкой, так и не смогли заставить встать. Он только закрывался руками, скрестив их и сделав блок. И внутренне ликуя. Тут они просчитались. На корпусе, может, синяков не будет, а на предплечьях за милую душу. Там сосуды тоньше.

«Надо потом снять побои», — подумал он. Адвокат будет настаивать на этом и заявит протест.

Потом был врач, носилки, стоны и жалобы на дикую боль в пояснице. Зимин ссылался на старую бойцовскую травму, которую охранники разбередили побоями. Стараясь не переигрывать, конечно, как футболист на поле. Все должно быть натурально и убедительно.

В конце дня его перевели в тюремную больницу, где он смирно лежал и смотрел в потолок. О жене он пока старался не думать.

Зимин послал маляву через санитара, и к утру следующего дня Базиль и адвокат будут знать, что с ним случилось. В тайне держать не получится. Так же как и обвинить его в сопротивлении полиции.

Скорее, они сотрут видеозапись, чтобы отмазать своих. Но побои не спрячешь.

Ольге ничего не сообщили, чтобы не волновать, и она уже готовилась к выписке, когда в новостях показали сюжет об избиении подозреваемого в СИЗО.

Адвокат подозреваемого давал интервью, а ведущий пространно рассуждал о полицейском произволе, и как легко в нашей стране из солидного бизнесмена превратиться в заключенного и грушу для битья.

— Господи!

Она узнала адвоката, который вел представлял интересы ее мужа в деле об избиении Васюкова.

Ей стало страшно. Зимин сам себя переиграл. Ее муж считал себя умнее других, он затеял какую-то хитрую комбинацию, но тюрьма — это тюрьма. Там свои законы, и он там бесправен.

— Слав…

Живот скрутило, как во время месячных. Ольга согнулась, и ее вырвало на пол. Мышцы свело. Все закружилось, и она потеряла сознание.

— Преэклампсия.

— Что? Не понимаю.

Такого заболевания в ее книжках о беременности не было. Ольга очнулась спустя полчаса. Тревогу подняла Ануш, которая явилась с посещением и увидела внучку, которая безжизненно свешивалась с койки.

— Если объяснить популярно, — пояснила врач, — У вас просто поднялось артериальное давление, создавая угрозу беременности. Насчет судорог не уверен, но то, как вы описывали свои симптомы, говорит именно об этом.

— И что теперь? — испуганно спросила она, глядя на гинеколога.

— Выписать вас в таком состоянии я не могу. Придется остаться для наблюдения. Возможно, приступ спровоцировал стресс, но я не исключаю и органические поражения.

— В смысле?