ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 3 полностью

Но тут не подкопаешься. Мирослав всегда заботился обо всех разрешениях и формальностях. Даже банк открыл под это дело. Отмывать деньги законными методами и охранять букмекерские и свою маленькую финансовую империю.

Он больше волновался, как бы Ольга не сбилась и все верно повторила, чтобы была одна версия происходящего.

На улицу тем временем начали выглядывать соседи. Вот где они были, суки, когда женщину затаскивали в дом? Впрочем, их можно понять. На выстрелы и крики никто не высунется. Дураков мало.

— Оль, ты как? — обнял он ее, помогая выйти из дома, где она показывала, куда и как ее вели, где заперли.

Игорек по кличке Борзой дернулся выяснять, где же Кузин, но Бакс так на него цыкнул, что он тут же замолчал. Оба подумали об одном и том же.

Шеф сбежал. Скорее всего, сделает себе опять алиби с девками в бане, а потом явится их отмазывать. Или… Или грохнет, как бывшего зама, Быкова.

Бакин размышлял об этом и думал, не пойти ли на сделку со следствием. Или все же понадеяться на помощь шефа. Чем черт не шутит, не будет же он всех своих парней мочить в камере? Да и дела у них такие, что паровозом все пойдут друг за дружкой, стоит расколоться хоть одному.

— Лицом к стене! — велел спецназовец. — Молча! В машину по одному.

Все это было на руку Зимину. Пока бандиты молчат о Кузе, никто из ментуры не в курсе, что он вообще был на даче. Не говоря уж про парня со сломанной шеей. Обвинения в мокрухе явно лишними будут.

Банду Бакса сразу же упаковали и увезли в Мытищи.

Ольга смотрела, как их ведут, сковав наручниками, в милицейскую машину. Мужики выглядели побитыми, у одного на лице красовался фингал, глаз заплыл.

Опергруппа сняла отпечатки пальцев и образцы материала с матраса, стула и с пола, где были следы крови. Изъяли жесткий диск с камеры видеонаблюдения соседской дачи и видеорегистратор с бандитского «мерседеса».

Доехав до водохранилища, полицейские осмотрели место и назначили водолазные работы на утро, чтобы достать «газель». Попутно решили обшарить дно ниже и выше плотины, чтобы выяснить, нет ли еще чего интересного. Кузин купил дачу девять лет назад, значит, могли быть еще сюрпризы.

По адресу Егора Кузина к его особняку на Рублевке уже выехали полицейские.

Разумеется, Кузина не найдут и допросить не смогут. Зимин об этом уже позаботился. Увидят только на камерах, что его «джип» выезжал со двора.

До приезда полиции Мирослав велел засунуть труп свернувшего шею бандита в багажник, отогнать машину к озеру и утопить, а самого Кузина увезти на заброшенную ткацкую фабрику в Щелково.

Отличное место, чтобы поговорить без помех. И не только.

Доехали до финских домиков. На даче Таранцевых полиция изучила взломанную калитку, разбитое оконце, следы во дворе и выбитый замок в пристройке. Электрошокер забрали, ведь на нем остались отпечатки пальцев главаря.

— Он у меня выбил из рук и поднял, — рассказала Ольга. — Не знаю, как его зовут, подельники называли Баксом. Среднего роста шатен с сильными залысинами.

— Ага, Бакинский, — сообразил полицейский. — За домом есть кому присмотреть?

— Свекор может. Хозяин журналист, сейчас в командировке.

Она продиктовала данные владельца дачи Таранцева, размышляя, что невольно втянула хороших людей в это дело.

Потом полицейские осмотрели двор Зимина-старшего. Тому тоже пришлось давать объяснения, сдавать охотничье ружье для баллистической экспертизы, а также показывать разрешение, сейф и охотничий билет. Все было в порядке. Кроме того, Иван Петрович никого не ранил, только попугал, так что ничего ему не будет. Необходимую самооборону он не превысил.

При виде Ольги он облегченно охнул, жадно впившись взглядом и оценивая внешний вид. Она подарила ему слабую улыбку, давая понять, что с ней все в порядке.

— Иван Петрович, вам придется проехать на опознание, — сказал, закончив на месте, полицейский.

— Отчего же не проехать, — крякнул старик.

Он был страшно зол на бандитов и уже не чаял увидеть невестку живой и здоровой. С сыном не виделся, так как Брилев сразу сообщил, куда поехали бандиты, и люди Зимина двинулись окружной дорогой.

Мужик посмотрел на сына, стоящего у своего шикарного черного гелендвагена. Поднялся пацан, а ума не нажил. Иван Петрович медленно подошел ближе и остановился в метре от Мирослава.

— Славка.

— Батя, — напрягся тот.

— Дурак! — подошел он к сыну и отвесил ему подзатыльник. — Почему за женой не смотрел?! Опять твой криминал? О ребенке ты подумал?!

— Тише, бать. Тише, — ничуть не обиделся сын, потирая шею. — Менты услышат.

Они были примерно одного роста. Рука у бати всегда была тяжелая. Почему-то боксерской выучки не хватило, чтобы уклониться. Не готов был просто, так давно не видел отца. Растерялся.

— Я ее спас, — сказал он. — Батя, поехали вместе. Полезай внутрь.

Иван Петрович много чего еще мог и хотел сказать, уже открыл было рот… и закрыл. Сын неисправим. Как с гуся вода. Поперек лавки, как говорится, не положишь. Выпороть не получится. Вырос сынок.

Пожилой мужчина только с досадой вздохнул и открыл дверцу, устраиваясь на заднем сиденье.