ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 3 полностью

Она подошла, коснулась губами руки Зимина и захрустела кусочком яблока. Потом прижалась к ограде и потянулась к хозяину. Он ее обнял, поглаживая по изящной шее:

— Ну-ну… Соскучилась, девочка. Я тоже.

Ольга смотрела, как муж общается с лошадью, и немного ревновала, чувствуя себя лишней.

— Господи, Слав. Какая же она нереальная! Я совсем забыла.

У Глории были магнетические темные глаза с сиреневой искрой и длиннющие ресницы. Взгляд был умным, словно она знала что-то, недоступное людям, но не могла рассказать. А, быть может, такой взгляд становится у всех, кто ожидает появления новой жизни?

— Я ее, когда купил, на руки брал, — сказал Зимин, поворачиваясь к Ольге. — Поднимал и носил, пока мог взять такой вес. Так мне конюх посоветовал. Глория до сих пор считает, что я главный.

— Понятно.

Они пришли на ипподром проведать кобылу. Багряное торжество осени сменялось на противные, непрерывно идущие моросящие дожди. Ольга куталась в кашемир, шерсть и длинные шелковые шарфы с кистями, как у Айседоры Дункан, и все вокруг окутывала тоскливая меланхолия.

Сегодня никаких забегов. Глория остается на конюшне и пойдет гулять на корду не раньше, чем перестанет лить сверху. Кассы опустели до следующего сезона. Хотя это еще неизвестно…

— Может быть, ипподром вообще закроют.

— Почему? — удивилась она, когда они шли в ресторан, где собирались пообедать с Большаковым.

— Кое-кому хочется тут все переделать. Или вообще избавиться от пережитка прошлого.

Ольга запнулась, и на нее попала пара капель с зонта, который держал Зимин.

— Как же так?! — возмутилась она. — И где теперь будет Глория? А другие лошади? Куда деваться конюхам и персоналу?

— Не только я такого мнения, — хмыкнул он, вытирая воду с ее лица. — Проще на киллера скинуться.

— Не шути так.

Женщина размышляла о такой вселенской несправедливости. Вот захочется кому-то все переделать и перестроить, и все. Не станет исторического места. Людям придется увольняться, любителям забегов — отказываться от еженедельных поездок и зрелищ. А главное, сколько еще лошадей пустят на мясо?

Это, конечно же, не касается породистых скакунов, но старые заслуженные лошадки, на которых учились кататься дети, вряд ли найдут другое место в черте города.

— Чего молчишь?

— Не видишь, я расстроена, — уткнулась Ольга мужу в грудь.

В последнее время глаза частенько на мокром месте. Гормоны, чтоб их! И только присутствие Зимина ее успокаивает. Она сейчас ничуть не лучше лошади.

— Пойдем, Большаков уже должен подъехать.

Игорь Николаевич приехал с портфелем, полным бумаг. Он протянул Ольге пачку, придвинув через стол.

— Что это? — спросила она.

Официант поставил перед гостями заказ. В межсезонье только ресторан и конюшни приносили какой-то доход, а завсегдатаев он узнал. Вот владелец породистой вороной кобылы, по слухам, криминальный авторитет. Рядом смуглая красавица жена, совсем непохожая на жен и любовниц бандитов. А гостя он не припоминал, да и заказ был пока только от Зимина. Осведомившись, что будет вновь прибывший, халдей тактично удалился, не мешая разговору.

Ольга открыла папку и пролистала бумаги.

— Это документы на залоговое имущество Леткова и его жены. Оно сейчас в доверительном управлении банка «Приве», — ответил Большаков. — Я предложил его выкупить.

— А, поняла, — сообразила Ольга. — Слав, это же банк племянника Артура. Айваз, помнишь его?

— Разумеется, — кивнул Зимин.

Он размышлял, к чему ведет Большаков. Зачем выкупать недвижимость, пусть и элитную? Это не те активы, которые чего-то стоят. Тем более что часть обстановки уже арестована. Это касалось картин и предметов искусства.

— О каких объектах идет речь? — уточнил он, жестом остановив расспросы со стороны жены.

— Галерея «Крылья фантазии», квартира на Кутузовском проспекте и загородный дом возле Мытищ.

— Покупайте, — сказал Мирослав. — В чем вопрос? Или вам нужен совет?

— Я бы хотел услышать мнение Ольги, — ответил Большаков. — Что можно там сделать? Продавать я не планирую, использовать по назначению тоже.

— Сжечь? — вспомнила она свои мысли во время того памятного обеда с отцом Олега. — И засыпать солью? Простите, мысли вслух. Игорь Николаевич, вы уже спрашивали меня. У меня правда нет готовых ответов.

— И все-таки? — настаивал он. — Ты говорила что-то про интернат.

— Да, по типу дореволюционных «домов призрения» для инвалидов, — сказала она. — Возможно, пригодится как гостиница для какого-нибудь благотворительного фонда. Вы же знаете, что родители вынуждены ютиться в хостелах за свой счет, пока их дети проходят в Москве лечение?

— Не знал, — ответил он.

— Это потребует дополнительных вложений, как всякая благотворительность, — заметила Ольга. — Не проще продать?

— Какой-то цыганский бизнес, — пошутил он. — Надо что-то купить, чтобы что-то продать. Какой смысл?

— Извлечение прибыли, — ответила она. — Ваш деловой партнер знает в этом толк.

Она задумалась над тем, что Ибрагимов не пришел и отдал все на откуп Большакову. Избегает? Боится Зимина или просто не хочет видеться после разговора с ней? Неважно.