ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 3 полностью

Весь игривый настрой испарился. Показывали сюжет с арестом контрабандиста.

— Слав! Это же Борис! Смотри!!!

В этот день во многих новостных выпусках мелькнул короткий, на две-три минуты сюжет о задержании видного бизнесмена, который пытался провезти за рубеж контрабандой крупный бриллиант, не имея на него документов и не декларируя при таможенном досмотре.

Сказать, что Ольга удивилась — это не сказать ничего. Однако когда она позвонила Большакову, тот рассказал, как было дело. Подозревая, что Летков собрался бежать, он воспользовался личными связями и натравил на него полицию. Те взяли Бориса с поличным.

Сейчас будут раскалывать ювелира, который организовал деятельность по нелегальной скупке и сбыту драгметаллов и камней, что позволит выйти на целую сеть по нелегальному обороту якутских бриллиантов и незаконно намытого самородного золота.

Клиенты ювелира пойдут в качестве соучастников или свидетелей — как повезет. Или даже потерпевших, если докажут, будто не знали, что именно они покупают. Но те, кто скупал и продавал, заведомо зная о происхождении камней, вряд ли отвертятся.

Это относилось и к Борису. Он попал.

Сотрудники ювелирной мастерской в большинстве своем пошли на сделку со следствием, фигурируя в деле уже не в качестве соучастников, а свидетелей. Или же статьи были переквалифицированы на более «легкие».

— Надеюсь, ребенок не унаследует дурные наклонности, — сухо сказала Ольга.

Она до сих пор переваривала информацию. Большаков объяснил если не все, то многое. Женщина положила смартфон на стол и задумчиво отхлебнула почти остывший чай.

«Ну и ну!»

— Надеюсь, ты не меня имеешь в виду, — подколол ее Зимин, проходя мимо целуя ее в макушку, прямо в облако густых кудрявых волос.

«А если и его?» — на секунду задумалась она.

Нет, тут другое. Он с самого начала был завязан в криминале, однако это было для выживания. Мирослав не был снобом и строил из себя черте что, в отличие от Бориса.

«Ну а вдруг?»

Например, вырастет дитятко и по малолетству пустится во все тяжкие. Хотя…

«Нет, вряд ли».

Не как детишки богатеньких родителей, которые ни в чем не знают отказа, гоняют на дорогих машинах и швыряют из окон деньги прохожим. Такого не будет. Зимин за такое по шее надает и будет абсолютно прав.

— О чем задумалась? — незаметно подошел он сзади и положил ей руки на плечи.

Ольга откинулась назад и вздохнула. Сказать — не сказать? А, будь что будет.

— Наверное, я буду бешеной мамашей, — поделилась она своими опасениями. — В смысле, яжматью. Мне страшно. Ребенок вырастет эгоистом.

Она подняла лицо и посмотрела на Зимина.

— Если будет один ребенок, точно, — ответил он. — Сам таким был. Мать залюбила, все позволяла. Батя устал меня вытаскивать из неприятностей, а потом забил.

— Да, твой отец рассказывал.

Она подумала, что не прочь родить ему и второго. От такого мужчины хоть тройню. Ну, погорячилась слегка. Возраст не тот. Хотя… Все может быть.

— Ты этого боишься?

— Не знаю, — ответила Ольга. — Просто буду жалеть и во всем потакать. Если мне не хватит сил на воспитание, будешь за меня отдуваться.

— Заметано.

Борис стойко вынес многочасовой допрос. Он был психически более устойчивым, чем Изабелла. Благодаря стараниям адвоката через пару дней удалось выйти из СИЗО под залог.

Летков был на домашнем аресте. На ногу закрепили браслет, чтобы контролировать все перемещения. Телефоном запретили пользоваться.

Пока он отсутствовал, квартиру обыскали, обнаружив среди легально приобретенных картин и статуэток считающиеся давно утраченными или числившимися в запасниках государственных музеев. Их изъяли в качестве вещдоков, чтобы провести искусствоведческую экспертизу на предмет подлинности.

Разразился еще один скандал.

Акции холдинга «Лето» подешевели еще сильнее. Все начали от них избавляться. Капитализация снижалась все больше и больше, достигнув критического уровня. Акции на бирже больше не торговались, потому что отдельные недобросовестные игроки начали играть на понижение. На сделку по продаже «Аурики» был наложен запрет до тех пор, пока не пройдет аудиторская проверка.

Ее инициировал Игорь Большаков, который на правах нового председателя правления фирмы начал вникать в дела организации.

— Этого не может быть! — в отчаянии воскликнул Летков, узнав от адвоката об изъятии предметов из коллекции. — Я же покупал эти лоты на официальных аукционах.

На стенах, оклеенных дорогими шелковыми обоями, остались темные квадраты на месте картин.

— В наше время ни в чем нельзя быть уверенным, — ответил адвокат. — Борис Иванович, если вы делали это через консультанта, советую свалить всю вину на него. Вы будете в деле потерпевшим.

— Да, это понятно, — кивнул клиент. — Но денег не вернет.

Никто не возместит миллионы, потраченные на малоизвестные шедевры старых мастеров. Борис покупал предметы искусства по совету жены, и считал это выгодным вложением. Однако это вышло ему боком.

Он был готов бросить ценности, сбежав из страны, но не был готов потерять их так позорно.

— Слав, — обратилась она к мужу, собираясь в женскую консультацию. — Что теперь будет с Ваней?