В этот момент в длинном коридоре открылась дверь в одну из комнат, оттуда послышался девичий смех. Алексей резко замолчал, нервно дёрнул вверх замок молнии на своей олимпийке и сложил руки на груди. Три девочки, шумно переговариваясь, показались в проеме ниши, ведущей к окну.
– Ой, здесь мальчики! – хихикнула самая высокая из них. – Мальчишки, чего вы тут сидите одни? А у вас есть кассеты? А то у нас магнитофон, а записи – какое-то старьё одно.
– У меня нет, – промямлил я.
– Не знаете, у кого есть?
– Без понятия, – резко ответил Алексей.
– Ну, если что, приходите в тридцать пятую комнату. Мы хотим там дискотеку устроить, – сказала девочка, с любопытством разглядывая нас.
– Спасибо за приглашение! – несмело улыбнулся я.
Они побежали дальше по тёмному коридору, а с другой стороны корпуса раздались ещё чьи-то голоса. Через минуту к нам подошли ребята с моего этажа и спросили, нет ли у нас сигарет.
– Одна есть, – обронил я.
– Всего одна, считай, что нет, – сурово проговорил Алексей, поправляя сигарету над ухом, и мотнул мне головой. – Пошли.
– Куда? – спросил я.
– Курить.
Мы вышли из освещённой фонарём ниши, оставив там ребят, которые с недоумением смотрели нам вслед. Алексей направился к лестнице.
– Где тут вообще курят?
– Пацаны ходят курить на дальний вход, – я махнул рукой в сторону другого корпуса.
– Пойдем туда?
– Да ну. Там холодно, – замялся я.
– Можно пойти в спортзал, там всё равно уже никого не будет до конца лагеря, – предложил он, как будто это была самая обыкновенная вещь на земле.
– В спортзал? Он же заперт.
– Я знаю, где ключ. В тренерской в верхнем ящике стола. А тренерская не запирается.
– Просто так взять ключ без спроса? – я всё же был правильным ребёнком. – А если кто-нибудь хватится?
– Кто? Тренера? – он произнёс это слово, поставив ударение на последний слог, хихикнул и выразительно пощелкал себя по горлу. – Вряд ли. Идём?
– Идём.
Я шёл за ним по тёмному коридору и не понимал, зачем, я же не хотел курить, но его решимость была такой притягательной, что отказаться не хватило духу. Прикажи он мне прыгнуть с крыши в сугроб головой, я прыгнул бы в тот же момент без колебаний. Кроме всего прочего, нам скоро предстояло разъехаться по разным городам, и мне хотелось побыть с ним ещё немного, тем более, что неотвратимость наступающего расставания делала меня, как ни странно, менее уязвимым, и я уже готовился принять неизбежное.
Свет в коридоре по ночам отключали. Алексей в потёмках пробрался в тренерскую, взял ключ, затем впустил нас в спортзал, расположенный рядом, и запер за собой дверь.
Спортзал представлял собой огромное длинное помещение в два этажа высотой, с большими окнами и натянутыми поверх них тугими сетками. С торцов зала висели баскетбольные корзины, посередине обычно натягивалась волейбольная сетка, но накануне её сняли. В углу под одним из высоких окон, покрытых зимними узорами, возвышалась гора сваленных в кучу матов в чехлах из черного кожзаменителя. Мы подняли один из матов к стене и, прислонившись к нему, уселись в тени под самым окном.
В длинных прямоугольниках света на полу и противоположной стене бешено дергались размытые силуэты сосен, вокруг которых на улице билась вьюга. До нас доносились отдалённые завывания ветра, так что мы какое-то время посидели молча, прислушиваясь и к шуму метели, и к звукам в коридоре. Впервые за много дней мы были один на один, скрытые от всего мира, как птенцы в уютном тёмном гнезде, свитом из старых, пахнущих потом матов. Я почувствовал, как где-то в животе начало расти беспокойство.
Алексей взял еле живую сигарету, повертел ее пальцами.
– Спички?
– У меня нет, – растерялся я.
– Как нет?! – он удивился. – Ну, ты даёшь!
Я пожал плечами, а он смял сигарету в кулаке и выбросил её куда-то за скамейки, стоявшие вдоль стены. Вместе с сигаретой бесследно исчез и формальный повод, который привёл нас в спортзал. Алексей не спешил уходить и продолжал сидеть рядом. Я понимал, что сейчас уже ничто не мешало нашему откровенному разговору, и старался выглядеть невозмутимым, от чего у меня даже немного вспотели руки.
– Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт, – задумчиво произнёс Алексей.
– Не слишком приятный прогноз для спортсмена, – сказал я. – Знаешь, как мой папа называет сигареты? Курятина.
– Курятина? Смешно. Твой отец курит?
– Нет, конечно! А твой?
– Дымит, как паровоз.
– Он знает, что ты куришь?
– Да, не курю я. Так за компанию иногда. А ему всё равно, мне кажется.
– Почему?
– Он и дома-то почти не бывает, всё время на работе или в разъездах.
– А сестра?
– Что сестра?
– Она с кем?
– Со мной.
Мне стало его жалко, я с трудом представлял себе жизнь Алексея: так много от него требовалось и так мало он мог решать. Нужно срочно сменить тему и сказать ему что-нибудь приятное!
– Первенство России в этом году в Красногорске будет, ты слышал?
– Да. На него ещё попасть надо.
– Я не сомневаюсь, что тебя допустят. Ты же чемпион.
Он посмотрел на меня, прищурившись.
– Ну, не в этом смысле, – смутился я. – Ты выиграл полумарафон. Завтра на собеседовании скажут, я думаю.
