Я прекращаю свои бессмысленные, хаотичные движения. У миссис Джонс на лице выражение такого ужаса, что я чуть в обморок не падаю. Ей представляется, что я сдалась, покорилась воде, что мы обе умрем здесь сегодня, просто захлебнемся, прямо на кухне. Но я не позволю нам сгинуть так нелепо. Я взываю к той силе, что спрятана глубоко внутри меня, и чувствую, как она копится во мне, поднимается, желая вырваться наружу. Ведьмы Источника могут делать что хотят, у меня есть своя магия. Магия крови. Я им не кусок сплавного леса, чтобы быть раздавленной и унесенной потоком. Я держусь до тех пор, пока хватает смелости и воздуха в легких, давая собственной магии набрать силу. Глаза миссис Джонс закрываются, и она отпускает меня. И тут я начинаю действовать. Я качаю головой, и течения расступаются в разные стороны, и я несусь, все еще держа миссис Джонс, наверх, разорвав поверхность воды с такой скоростью, что с глухим стуком врезаюсь в потолок. Я задыхаюсь, судорожно глотая воздух, и трясу миссис Джонс, которая делает то же самое. Мы на плаву, но вода все равно прибывает. А время уходит.
И вода исчезает.
Не тихо отступает, а просто испаряется. В мгновение ока комната остается совершенно сухой. Даже огонь жизнерадостно горит в очаге.
И мы с кухаркой падаем вниз так резко, что мне страшно за миссис Джонс. Оглушенная, она лежит на полу. Я становлюсь на колени рядом с ней, поднимаю ее голову и кладу себе на колени. Кухарка ужасно бледна, и я боюсь, что она не пережила этого испытания. Что же я натворила? Мне пришлось использовать
Наконец, она шевелится. Ее глаза распахиваются, и с минуту миссис Джонс силится вспомнить, где она и что с ней стряслось. Она пытается сесть, и с моей помощью ей это удается.
Затем, к моему удивлению, она улыбается мне. Помимо облегчения и радости, что с ней все хорошо, я лично поводов для улыбки не вижу. Сила
– О,
– Нет, я не теряла сознания. Я знаю обо всем, что случилось,
В следующий раз! Не могу себе представить, что когда-нибудь что-то вынудит меня заглянуть в
С тех пор как Кай с Морганой вернулись из поездки, не прошло и трех недель. На дворе лишь середина октября, но погода уже по-зимнему холодная. Деревья с неприличной поспешностью избавляются от листьев. Зеленая трава быстро превращается в жухлую желтую. Северные ветры приносят с собой ледяной дождь, который одолевает фермеров и их скот, пробирая до костей. Кай видит, что его новые животные быстро теряют пригодный вид с каждой неделей. У трех кобыл, купленных им на ярмарке в Ллэнибиддере, очень быстро отросла зимняя шкура, а у двух оставшихся она отрасти не успела, и они сильно обморозили спину. Вместо того чтобы пасти скот на пастбищах, Кай решил загнать их на лужайки на территории поместья. Дюжина молодых пони, которых он купил, чтобы восстановить табун, кажется, потрясены, что оказались в таких враждебных условиях, и очень быстро теряют вес. Даже выносливые валлийские овцематки, выведенные в течение многих столетий для сильного холода и бурь, заметно похудели с тех пор, как Уотсон отдал их Каю месяцем раньше – Кай тогда подумал, что с меньшим количеством быков и без пони он мог бы выгодно продать небольшое стадо овец. Только он забыл, что его заборы не рассчитаны на животных столь мелких и тупых. В результате несколько овец все же сбежали, и ему стоило немалых трудов вернуть их. Брэйкена эти существа раздражают, и он не очень усердно их пасет.
