Зимняя ведьма полностью

И вот уже в третий раз за несколько дней Кай стоит с секатором в руке, делая заплатку на изгороди, бессильный против безжалостного ветра, закрывая очередную дыру, проделанную овцами, чтобы сбежать куда-нибудь потеплее. Как правило, Кая подобные неудобства не сильно раздражают. Но сейчас не тот случай. И беспокойство вызывает у него не только странная погода. С Каем произошло нечто настолько непривычное, что он даже растерялся, не зная, как с этим быть. Каю нездоровится. Но его симптомы не схожи ни с одной из болезней, которыми он уже болел. Это не простуда и не лихорадка. Его не тошнит и не рвет. Болезнь необычным образом не имеет никаких особых внешних проявлений, но действует на организм изнуряюще. Вскоре после приезда домой из Лондона Кай заметил необычную усталость. Сначала он думал, что это из-за смены климата, но сколько бы он ни спал, ничего не помогало. Затем началось общее недомогание – тяжесть в конечностях, а потом и вовсе тупая боль в суставах. Миссис Джонс дала ему лекарства от ревматита и артрита. Ни то, ни другое никакого облегчения не принесло. Вскоре ко всем бедам добавились и страшные головные боли – иногда Каю казалось, что его череп давит на мозг столь немилосердно, как будто превращается в средневековое орудие пыток. К счастью, эти приступы все увеличивающейся боли случались лишь изредка. Не желая тревожить Моргану, он попытался скрыть от нее свои проблемы со здоровьем. Кай пробовал проследить общий характер симптомов, но они почему-то каждый раз возникали и проявлялись в разных обстоятельствах. С течением времени он привык к приступам артрита и головным болям, решив, что с его образом жизни это должно было рано или поздно произойти, а еще списывая все на суровую зиму. Но из-за болезни Кай намного быстрее утомлялся, и подъем на холм за домом, и транспортировка к дальнему пастбищу сена вскоре стали для него непосильной ношей. К концу каждого дня Кай обнаруживал себя в кресле у очага на кухне совершенно выбившимся из сил.

Пока Кай рубит ветки орешника, хрупкие от невероятного холода, у него есть время подумать о многом. Интересно, он так и будет слабеть, пока не угаснет? Ему страшно видеть себя таким истощенным, словно на него порчу наслали. Может ли человек умереть от чего-то подобного? Ведь с ним все в порядке – или все же что-то не так? Как будто с каждым мгновением у Кая забирают его молодость, его силу, и дней становится все меньше и меньше. Он чувствует это с каждым взмахом секатора. Каждый раз, когда он вытягивает или сгибает ветви орешника в изгороди, Каю становится ясно, что ему все хуже и хуже. С каждым шагом, который он делает по направлению к дому, против жуткого ветра, опустив голову, пытаясь найти дорогу в гаснущем свете дня. К тому времени, когда он приходит на двор, ему становится совсем плохо. Ноги еле держат. Он упорно идет к задней двери, когда вдруг слышит тревожный звук из конюшни, где разместились кобылы.

Кай чувствует, как его тело пронизывает лютый холод, и это не из-за температуры. Он провел всю свою жизнь с лошадьми и слишком хорошо знает этот звук. Венна лежит на боку, тяжело дыша. Ее шерсть, которая еще недавно так красиво сверкала на солнце, словно полированная бронза, теперь покрыта капельками пота. Кай падает на колени рядом с ней и кладет ладонь на ее прекрасную голову. Ее глаза двигаются, она моргает, заметив его присутствие, но Кай понимает, что лошадь уже на смертном одре. Венна не смогла пережить лютые морозы. Эта зима стала для нее последней. Будто лошадь только и ждала Кая – Венна дышит все реже, а потом и вовсе перестает вдыхать и замирает. Для Кая потерять такую лошадь равносильно потере члена семьи. Он помнит ее еще жеребенком, ловкой и ветреной, потом одной из самых красивых лошадей, что его отец когда-либо разводил, и, наконец, как лучшую кобылу, у которой всегда были лучшие жеребята и которая обращалась с ними как идеальная мать. Кай знает, что Венна прожила хорошую, длинную жизнь, но потерять ее сейчас, когда все и так совсем безнадежно, – настоящий удар.

Еле-еле поднявшись на ноги, Кай тащится в дом и, войдя через заднюю дверь, почти что падает на пол. Услышав его шаги, из кухни вылетают Моргана и миссис Джонс.

– Господи помилуй, мистер Дженкинс! – кричит кухарка.

Моргана приседает рядом с ним, положив его руку себе на плечо, и помогает ему встать.

– Моргана, – выдыхает Кай, – Венна…

Она пытается понять, что именно он хочет сказать ей.

– Ни слова, юноша, – говорит миссис Джонс, помогая Моргане поставить мужа на ноги. – Отведи его к камину, милая. Быстрее. Нужно снять с него мокрую одежду. И о чем вы только думали, столько проторчать на этом холоде, когда вам и так нездоровится?

Миссис Джонс щелкает полотенцем рядом с Брэйкеном, который устроился уже поближе к очагу.

– Кыш, глупая собака. Вот, садитесь. Ох, что же нам с вами делать?

Кай пытается произнести слова, но язык его не слушается.

– Венна умерла, – выпаливает наконец он, тут же пожалев, что не сказал об этом более мягко. – Она была старой, дорогая. Не перенесла этой жуткой погоды.