– В следующий раз, – говорит он Моргане, когда Принц в очередной раз соскальзывает в сторону, почти рухнув в канаву, – поедем верхом. Не та погода, чтобы ехать в повозке, – добавляет он. Хотя и так понятно: Каю и Моргане приходится отчаянно вцепиться в стенки повозки, пока бедняга Принц пытается восстановить равновесие и идти дальше.
Даже несмотря на дорогу, они добираются довольно быстро. В часовне на удивление много прихожан. Привязав Принца, Кай протягивает Моргане руку, и они вместе пересекают каменный пешеходный мост. Для зрителей они выглядят как респектабельная пара, направляющаяся на утреннюю службу. На самом же деле Кай настолько слаб, что ему приходится опираться на Моргану всем своим весом, и даже небольшой путь до двери кажется ему непреодолимым. Его руки и ноги не слушаются его, так что к тому времени, как они с Морганой пересекают кладбище, Кай понимает, что подтаскивает ногу слишком явно. Взглянув со стороны, Кай понимает, что его состояние не осталось незамеченным. Хорошие и верные прихожане, невзирая на погоду, явились в большом количестве. К счастью, желания общаться между собой на улице никто из них не испытывает. Все присутствующие как можно скорее стремятся попасть в пространство между толстыми, промерзшими стенами часовни. Ни огня, ни источника тепла тут нет, но толпа сама по себе является его источником, хоть это тепло и отравлено злом. Только оказавшись в часовне, Кай замечает, как много людей не дошли на службу. Многие семьи присутствуют не целиком. Мужья приехали без жен. Отсутствуют знакомые лица. Он наклоняется ближе к миссис Кадуаладр.
– Почему так много людей не пришли? – спрашивает он. – Большинство нашли в себе силы противостоять погоде, но где миссис Дэвис? Или Тум-мельник? По какой причине Дилис Эванс не привела своих малюток?
Миссис Кадуаладр смотрит на него, пораженная, а затем выхватывает носовой платок и начинает рыдать.
– О, мистер Дженкинс, – причитает она, – разве вы не слышали? В Трегароне эпидемия. Многие жители больны. А некоторые…
Голос супруги преподобного срывается:
– …Умерли!
Кай поражен. Да, в последнее время он не был в городе, но подобная информация застала его врасплох. Когда миссис Джонс в последний раз приезжала, то есть всего лишь три дня назад, она упомянула лишь, что двое или трое стариков умерли от простуды. Но теперь Кай вспомнил, как она сказала, что несколько детей заболели. Он тогда подумал – пустяки. Но теперь, оглядываясь вокруг и видя страдания на лице миссис Кадуаладр и ее дочерей, Кай понимает – что-то здесь не так. И ему ясно, почему так много людей отважились поехать в церковь в столь жуткую погоду. Он смотрит в глаза присутствующих и видит в них страх.
Изольда Боуэн приезжает с опозданием. Со своего места в первом ряду Кай отвешивает ей небольшой поклон вместо приветствия, но она не отвечает, взглянув на Моргану. Он видит изменения в поведении его жены при появлении Изольды. Кажется, прямо сейчас их ненависть взаимна. Интересно, уж не ревнует ли Изольда? Неужели его любовь к Моргане теперь настолько очевидна, что она вызывает у его подруги осуждение? Его голова начинает болеть, а зрение нарушается. Каю не нравится, насколько быстро наступил приступ и какой он сильный. Он прикладывает руку к голове. Обеспокоенная Моргана наклоняется вперед. Кай гладит ее руку, улыбаясь, решив не позволить ей понять, как ему плохо. Неужели он тоже пал жертвой болезни, которая подкосила Трегарон? Это эпидемия? Она поразила всех жителей этой местности? А не заразил ли он Моргану?
Преподобный Кадуаладр занимает свое место на трибуне. Он окидывает паству взглядом и торжественно кивает.
– Я вижу, как вы замерзли, мои братья и сестры. Я вижу, что вы страдаете от этой ужасной погоды, этого внезапного и смертельного холода, что держит нас своей железной хваткой уже несколько недель. Я видел тощих голодных овец, роющихся в замерзшей земле. Я видел на каменистых тропах маленькие тельца замерзших пташек. Я слышал, как суровый ветер стонет в трубе моего дома по ночам. Я видел тех бедняков, которые почти израсходовали свои запасы на зиму, у которых закончился корм для скота, тех, кто боится, что не переживет эту угрожающую изнурительную зиму. Я закрывал глаза тех, кто пал жертвой коварной болезни, что пришла в город.
На скамьях шепчутся. Паства обеспокоенно кивает. Кто-то из женщин тихо плачет.
– И я знаю, что вам страшно. Да, страх ясно виден на ваших лицах. И мне больно!
Преподобный бьет кулаком в грудь.
– Мне больно видеть такие страдания. И я спрашиваю себя, за что? Зачем Господь счел нужным наслать на нас эти невзгоды? Почему Он, в Своей бесконечной мудрости, постановил, что Его дети должны познать голод и болезнь, должны видеть, как их стада, их средства к существованию истощаются и исчезают, почему Он решил испытать нас, забрав наших близких – пожилых, ни в чем не повинных людей?
С задней части часовни раздается отчаянный вопль.
– Я молился, братья и сестры. Я встал на колени и молился, ожидая от Господа ответа и указания, как нам быть. И Бог говорил со мной!
