Зимняя ведьма полностью

Его лицо стало красным от волнения и задора.

– Да, Бог говорил со мной!

По залу прокатывается волна вздохов и возгласов «Аминь».

Преподобный Кадуаладр наклоняется вперед, придерживая Библию, лежащую перед ним.

– Он сказал мне, что среди нас есть зло!

Прихожане охают и ахают, кто-то произносит молитву.

– Да, я здесь, чтобы передать вам то, что Господь сказал мне. Как я сейчас стою перед вами и вижу вас, так же ясно я слышал это! Среди нас есть зло! Порок! Среди нас есть некто нечестивый, слуга Дьявола!

Люди начинают хватать друг друга за руки, качая головами, не желая слышать слова преподобного.

– Господь подверг нас этим испытаниям, дабы исцелить от зла. Если для этого нужна смерть каждого мужчины, женщины и ребенка в этом приходе, то так тому и быть! Слушайте меня, братья и сестры. Не все потеряно. Я говорю вам, в наших силах спасти себя и сохранить наше сообщество.

Раздаются крики:

– Как мы можем себя спасти?

– Скажите нам! О, скажите нам!

– Готовы ли вы сделать то, что нужно? Готовы ли вы совершить работу Божью, не тронув невинную душу? – кричит преподобный.

– Да! – слышится ответ. – Мы готовы!

– Тогда взгляните на соседа своего. Посмотрите на тех, кого знаете. Да, смотрите даже на ваши собственные семьи и ищите это зло. Найдите его и изгоните!

– Аминь!

– Гоните его прочь! Очистите город от гнили, скрывающейся в его чреве, чтобы не пало на нас это проклятье, чтобы Господь мог продолжить зачистку. Отыщите гнойник, сокрытый среди нас, братья и сестры мои. Справитесь ли вы с этой задачей? Я спрашиваю вас?

Люди начинают кричать и размахивать кулаками. Кай чувствует, что его голова вот-вот разорвется от боли внутри ее и от какофонии из голосов снаружи. Он никогда не встречал людей в таком жутком состоянии, и это самое страшное, что он когда-либо видел.

Мы больше не поедем в часовню. Какую бы болезнь Изольда ни наслала на Кая, в ее присутствии ему становится лишь хуже, а она ездит туда каждое воскресенье. А теперь еще преподобный Кадуаладр взбудоражил паству, настроив искать зло среди себе подобных. Мне ясно, что он все еще пляшет под дудку Изольды, как беспомощная марионетка. Должно быть, она потребовала, чтобы он и впредь настраивал прихожан против меня. Какие же они все глупые! Какие слепые. Как можно не видеть зла, сокрытого в этой твари, готовой раздавить любого из них, как букашку, будь то угодно ее целям. Они не чувствуют ее змеиный запах, как я. Не замечают, как она распространяет вокруг себя яд. А я чувствую. Они не слышат ее издевательский смех. А я слышу.

Страшно смотреть, как с каждым днем мужу все хуже и хуже. Что же мне сделать, чтобы разрушить проклятие? Что же я могу сделать? Да я бы собственными руками оторвала ей руки и выцарапала бы глаза, если бы это что-то могло изменить. Если бы я верила, что Изольда подпустит меня достаточно близко. Мне нужно найти какой-то способ. Нужно придумать план, как подобраться к ней, как найти ее слабое место. Я не верю, что ее можно хоть как-то убедить снять проклятие. Единственное, что я могу, – избавиться от нее. О, подумать только! Но это правда. В конце концов, на весах жизни Кая и Изольды, не иначе. И я не стану стоять и молча смотреть, как мой любимый медленно умирает. Я буду оттачивать то мастерство, которое мне дано. Я приготовлюсь сразиться с ней. Я придумаю, когда и где перейти в наступление. И совершу то, что должно быть сделано.

А пока все, что я могу, – присматривать за Каем. Облегчить его страдания. С тех пор как мы вернулись домой из часовни сегодня утром, Кай не сдвинулся с кресла. Я развела в камине огонь. Предложила ему одеяло, но он не захотел. Словно муж боится признать, насколько ему плохо. Словно, если бы он принял одеяло, его болезнь стала бы реальностью. Теперь он спит. Я принесла одну из папиных книг – «Остров сокровищ» – и села к окну, а Брэйкен устроился рядом со мной. Я держу книгу в руках, думая о папе, и это меня успокаивает. Как я хочу, чтобы отец оказался здесь, чтобы он сейчас мог мне помочь. Я отчего-то совершенно точно уверена, что он знает, как лучше всего победить Изольду. Мы с Брэйкеном молча смотрим, как на улице серость дня постепенно сменяется темнотой ночи. Холод такой сильный, что оконное стекло словно бы и не защищает от него вовсе. Я провожу рукой по мягкому, теплому меху корги, и он вяло взмахивает хвостом. Там, за границами сада, пейзаж совсем неприветлив, и солнца не видно, поэтому закат не смягчает однообразного металлического мерцания льда. Трудно различить горизонт. Мир будто сузился до нескольких промерзших насквозь ярдов за пределами дома. И вот, когда мое лицо начинает покалывать от холода, я вижу их. Первые хлопья снега.

– Моргана? Моргана, где ты? – голос Кая хриплый ото сна.

Я слезаю с подоконника и иду к нему.

– Ты там совсем замерзнешь. Закрой ставни и иди ко мне в гостиную, – тихо произносит муж.