— Это необычно, — покорно согласился Тегги.
— Позвольте представить вас господину Хедар, — Гиссамин поймал за локоть своего слегка выпившего собеседника и развернул к Тегоану.
На художника из-под ровных дуг соболиных густых бровей весело уставились хмельные асурские глаза-угольки. Черные, молодые и с искрой. Господин Хедар отсалютовал кубком:
— Мастер, вас можно поздравить. Но больше тебя, бесов ты выродок, — вдруг толкнул он Гиссамина локтем и прищурился, — если бы мне на пути попался такой самородок, я бы его не отпустил.
— Художник — вольная птица, поет на свободе, — ленд-лорд, казалось, на грубость не обиделся, — а мастер Эдель для меня исполнит еще одну работу, после чего я, так и быть, готов с ним расстаться…
Тегги слушал. Слушал, в нужные мгновения даже иногда шутил, но все чаще его посещали странные ощущения. Наверное, то же чувствует рабыня на торгу или скаковая лошадь перед началом забега. И этот открытый торг не смущал и не тревожил.
«Возможно, эти лорды могут оценить то, что видят, лишь в деньгах, — рассуждал Тегоан, внимательно присматриваясь к гостям дома Амин, — так они оценивают то, что делают сами и то, что делают для них. Нет ничего дурного в том, чтобы любить хорошее качество во всем». Он усмехнулся.
Странный, причудливый поворот судьбы. Окружавшие его гости вежливо хвалили «Смерть куртизанки», выражали надежду видеть другие работы живописца. Леди заинтересовались личностью натурщицы, ему приходилось отшучиваться.
— Мне бы так хотелось быть следующей, — щебетала одна, в ярко-розовой вуали, заколотой едва ли не на затылке, и в платье с укороченными рукавами, — что нужно сделать, чтобы вы писали меня? Где вы черпаете свое вдохновение?
«В шлюхах, вине, дурмане, ксаррских грибах и азартных играх…».
— В любви, — неожиданно для себя ответил Тегги, и, как часто с ним бывало, вдруг понял, что только этот ответ и мог быть правдой.
— В любви? Мастер, расскажите нам!
— Поделитесь, что заставляет вас любить?
— Нам интересно.
Но Тегоан не успел погрузиться в философские размышления, потому что обступившая его молодежь, да и сам он, и даже некоторые из степенных лордов встрепенулись в ответ на задорную музыку марзы, «танца моря» — старинной пляски края Сулама. Тегги и сам не успел заметить, как столы с закуской и выпивкой переместились к стенам зала, загорелись сотни свечей в кованных бронзовых люстрах под потолком, а по залу все чаще раздавались не звуки размеренной походки, а веселое бряцанье шпор на сапогах мужчин и бренчание браслетов их спутниц.
От марзы Тегоан никогда не отказывался, и с удовольствием примкнул к юношам в первом ряду.
Первые три круга прошли со смешками, не совсем в ритм, хоровод танцующих еще сбивался. Но потом к нему присоединились хозяева, и веселые, с рождения знакомые каждому жителю Нэреина-на-Велде звуки марзы захватили всех, колокольчиками разбудили темные зимние сумерки под сводами высокого зала, нежной флейтой позвали весну.
«День перелома зимы сегодня! — вспомнилось вдруг Тегоану его деревенское детство, — мы жгли костры и украшали лентами овец в этот день!». Оказывается, благородным суламитам тоже не чужды были народные традиции.
И, наконец, к шестому кругу марзы присоединился и сам хозяин вечера — ленд-лорд Гиссамин. Не один: за руку он вывел в круг свою племянницу, Нессибриэль, и, как обомлевший Тегоан мог видеть — больше раздетую, чем одетую, особенно в сравнении с теми нарядами, которые она обычно предпочитала.
Он не слышал больше веселой музыки. Не видел смеющихся девушек, не узнавал фигур танца. Он мог видеть только, как печально ее лицо, несмотря на старательно удерживаемую ею улыбку. Вот Несса подняла глаза от пола, и посмотрела на него — каких-то шесть движений, и они могли бы составить пару, но нет, в следующем круге…
Волосы ее были распущены по плечам, без каких-либо признаков прически. Платье, очевидно, она тоже не выбирала — взяла первое попавшееся, шнурки были затянуты кое-как. Лишь украшения изобиловали, но даже такой Нессибриэль сразила Тегоана сразу, как появилась. И не его одного.
Через мучительные, вечные минуты они пересеклись в танце. И, хотя разговоры были обыденным делом, молчали долго, глядя друг на друга в упор, перемещаясь вокруг общей оси в несложных движениях.
— Дядя хочет показать меня и сосватать, — одними губами сказала Нессибриэль, этими словами объяснив всё. Сердце Тегоана кольнуло.
— Если ты покажешь мне на того, кто посмеет…
— Ты сумасшедший.
— Я без ума от тебя. Выходи за меня.
— Сумасшедший! Это невозможно.
— Почему нет?
Их развел в стороны танец прежде, чем Тегги услышал ответ. Но жажда обладать ею — всегда, везде, во всякое время, много большим, чем лишь ее прекрасным телом, не оставляла.
Снова сойдясь вместе, они очутились перед одной из зеркальных колонн — тысячи маленьких отражений мелькнули и исчезли в сиянии свечей.
— Через десять кругов будут фокусы с огнем, потом певцы, — прошептала Несса, ловя его руку и меняясь с ним местами в фигуре марзы, — встретимся у выхода в сад.
