По дороге его трижды останавливали патрули Дозора, и он стоически вытерпел три обыска. Допросы, производимые на месте, следовало расценивать со всей серьезностью. За шутки, неуместные замечания не один незадачливый любитель побалагурить присоединился к повешенным мародерам.
В «Звездные Ночи» его впустили после столь же тщательной проверки. А в выделенные Тегоану покои проникнуть могли лишь те, кого одобрил лично Гиссамин. Юстиан отогнал всплывшее воспоминание о том, как он волок друга на себе от особняка Варини, где тот свалился без чувств на мостовую, истекая кровью.
В «Звездных Ночах» вопросов не задавали. Через два дня Тегги пришел в себя, а лекарь, привыкший к бесконечной череде больных скверными хворями проституток, лечил художника с редкостным рвением. Возможно, одной из причин был также гонорар от ленд-лорда.
Так или иначе, теперь Тегоан был практически здоров и, что весьма отличалось от его состояния обычно, трезв. Он должен был встать на ноги — и он лежал; должен был говорить — а почти все время молчал.
— Это нервное, — громким шепотом сетовал лекарь, — пережитые тревоги подтачивают его. Изволите знать, статус баланса между телесностью и умственностью…
— Всё-всё, не изволю, — отмахнулся Юстиан, почти выталкивая умника за дверь.
Тревожно он оглянулся. Тегоан смотрел нездешним взором куда-то в окно.
— Не холодно?
— Оставь. Что… был там?
— Я проследил, Тегги, — приблизился и пожал слабую руку Юстиан, наклонился ближе, — он покоится, как подобает.
— Эльмини.
— Дома. Она с детьми была у братьев. Они получили завещание, — Юстиан прижал руку к груди, — не знаю, что бы я делал, оставь он мне такую клятву. Боюсь, сейчас они воспользуются ситуацией и разделят деньги и земли, а тебе оставят только расходы. Но ты не волнуйся.
Тегоан при всех причинах волноваться делать этого не мог физически. Он чувствовал себя не просто паршиво, что было положением довольно привычным. Он как никогда отчетливо ощущал, на каком тонком волоске держится его жизнь — и не ранение заставляло его думать так.
Зашуршала раздвижная дверь, Тегги перевел взгляд и едва не потерял сознание. С подносом, заставленным лекарственными настойками, вплыла, скрытая черными шелками, женщина. Он узнал бы ее по походке, даже если бы не обстановка вокруг. Узнал бы расписанные хной руки — сжавшиеся чуть сильнее на подносе, когда она увидела, что он пришел в себя.
Юстиан встал и церемонно поклонился леди.
— Это племянница ленд-лорда, леди Амин. Господин был весьма обеспокоен твоим состоянием…
Она сняла вуаль, прикрыла лицо краешком ткани, Юстиан поспешно отвернулся. Уже не впервые Тегоан замечал, как подчеркнуто почтительно уроженцы Загорья относятся к традиционно одетым женщинам. Но сам художник лучше вырвал бы себе глаза, чем отвел их от Нессы.
Она словно стеснялась встретиться с ним взглядом. Зато он мог разглядеть — небывалое событие! — ее лицо в свете дня. Впервые.
Он видел ясно каждую черточку. Не мог насмотреться, не оценивая увиденное, но запечатлевая его в памяти. Мгновения упавшего света, вычертившего тени под необычно широкими скулами. Ни следа румянца. Кожа, не знавшая загара — белая, но не бледная; прозрачная, яростная зелень круглых глаз, сделавшаяся ярче, когда она взглянула на рану. Широкие суламитские брови как крылья чайки, придающие лицу некоторую кажущуюся тяжеловесность, сошлись к переносице — она капала настойку в чашку, поджав губы, отчего они приобрели уловимое сходство с губами ленд-лорда.
Нессибриэль метнула короткий взгляд из-под ресниц на Тегги.
— У тебя один глаз косит, — заметил он, беря в руки чашку.
Глаза ее чуть расширились, она оглянулась на присутствующего в комнате Юстиана. Он старательно делал вид, что думает о чем-то своем.
— Тебе очень повезло, что удар не пришелся по печени, — сказала девушка, разматывая бинты. Тегоан прикрыл глаза, отдаваясь поле зрения ощущениям. Нессибриэль прикасалась к нему. Может быть, это самое большее, на что может он рассчитывать. Может, это последний раз, когда он видит ее.
Она делала все необходимое со сноровкой, которой Тегоан не ожидал. И одновременно с тем, намеренно растягивала минуты, чтобы быть рядом. Медленно развернула чехол с инструментами, которые были не нужны, так же медленно свернула назад. Не спешила, накладывая новую повязку. Тегги чуть поморщился, поднимая правую руку. Подживший шов тянул кожу.
— Болит? — их руки встретились под прикрытием одеяла.
— Теперь нет.
В его ладонь скользнула записка. Тегги не смог не улыбнуться. Сцена из рыцарского романа, не иначе.
Чувство вины за то, что он все еще жив, пришло позже. Когда Юстиан, с укоризной проводив взглядом леди Амин и поклонившись в пространство, посмотрел на него, жадно разворачивающего записку.
— Никак не угомонишься? Все мало тебе?
— «После вечерней молитвы я приду», — прочел вместо ответа Тегоан, — как думаешь, могу ли я надеяться…
— Я похоронил одного друга из-за того, что он думал членом, а не головой, — рыкнул Юстиан, — не хочу потом вылавливать распухший труп второго из Велды.
Сами собой разжались пальцы. Тегги уронил записку, отвернулся.
