По правилам научной стажировки нужно было являться в исследовательский институт каждый день, но никто не оговаривал точно, к какому времени, и как надолго. Я приходил ровно к часу дня, когда ученые – как стажирующиеся, так и входящие в постоянный штат – приступали к ритуалу коллективного обеда. В институте был свой повар, накрывавший каждый рабочий день для всех обед ресторанного качества с ежедневно меняющимися блюдами. Не возбранялось к обеду брать пиво, и послеобеденное рабочее настроение становилось более чем благодушным.
После этого я шел на пару часов в институтскую библиотеку, чтобы почитать свежую научную периодику по социальным наукам. И всё, домой в свою компактную квартирку на Фаворитенштрассе (главная торговая улица Вены, аналог лондонской Оксфорд-стрит). На сей раз, заселение было в одного – без удава или эфиопа в комплекте. Скажу честно, на этой стажировке точно не надорвался. Но таки успел закончить пару глав своей диссертации и тиснуть статейку в один австрийский университетский журнальчик.
Вообще, Вена идеальна для длинного туристического уикенда. За три дня улыбка умиления и восторга не будет сходить с ваших уст. Но жить там долго и продолжать пребывать в эйфории от города – совсем неочевидно. Насмотревшись на дворцы, парки и золоченых баб Климта, съев венский шницель (в девичестве
Вена – это такой сплошной спальный район, где все ложатся спать ровно в восемь вечера. Во всех кварталах города в восемь, как по команде, в квартирах гаснет свет, как будто бы венцы продолжают придерживаться правил светомаскировки, установленных для них в годы Второй мировой. Как стемнеет, в центре Вены кроме иностранных туристов никого и нет, да и те, попадая в местный ритм, торопятся побыстрее залечь к телевизору в гостиницу. Из того, что в то время было открыто в центре города после десяти вечера – лишь несколько светящихся неоном стрип-клубов.
И так, в общем-то, не только в Вене, но и по всей Австрии. Один мой знакомый решил съездить в Зальцбург, чтобы припасть к моцартовским корням. Приехал он поздно вечером, практически на ночь глядя, и тут ему в голову пришла нестандартная идея, что в гостиницу он, экономии ради, не пойдет, а проведет всю ночь в веселом бар-хоппинге по местным ночным заведениям.
Из всех открытых ночных заведений в Зальцбурге приветливыми огоньками светился лишь единственный в городе бордель. А так, над городом стояла траурная, что твой моцартовский реквием, тьма – хоть глаз коли. За неимением опций, знакомый решил разведать – как там, в борделе.
И вскоре ему раскрылась вся экономика вопроса. Взять девушку на всю ночь до утра – точно не хватает денег. Взять на час – вроде хватает. Но что делать по истечении этого часа? Бордель – учреждение с жесткой почасовой тарификацией. Час закончился: либо, ауфидерзейн – на улицу, либо плати за следующий час. На улицу точно не хочется, а рассвет, ох, еще как далек!
Чтобы тебя вежливо или не очень не попросили, в борделе нужно оставлять какие-то деньги. Поэтому, чтобы пересидеть ночь в тепле, наш герой выбрал стратегию угощения девушек дринками по бордельным ценам, которые заметно отличаются в б
Австрийцы очень любят классическую музыку – и Моцарта, и весь пантеон австрийских и австро-венгерских серьезных и легкомысленных композиторов. Для тех, кто не попал в венскую оперу, на улице устанавливаются огромные электронные экраны, на которые транслируется изображение и звук происходящего в этот момент на театральной сцене. Грохочет оперный немецкий. Но это для гурманов. Для меня же на слух опера на немецком – это такой вермахтовский аналог нашего ансамбля песни и пляски имени Александрова. Если, конечно, таковой когда-либо существовал.
Здание Венской государственной оперы выходит на площадь, под которой идет длинный подземный переход. В нем же находится большой общественный туалет. Переход и туалет облюбовали венские бомжи, которых толерантная венская общественность и полиция совершенно не гоняют. Поэтому наверху – элегантная фрачная публика у дверей оперного театра, а в пятидесяти метрах внизу – колоритные бомжи, в живописных позах прикорнувшие прямо у писсуаров. Причем, многие венцы добираются до театра на общественном транспорте и идут до его дверей ровно по этому переходу. И ничего, с возвышенного театрального настроя, видимо, их не сбивает.
