Брун, напрягшись, приподнял пулемет и погрузил его в багажник, который сразу ощутимо просел.
— Все, в машину, — скомандовал он. — Время не ждет.
— Брун! Почему бы вам не придумать какой-нибудь план? — попытался воззвать к рассудку Клиф. — Просто идти в башню с пулеметом наперевес — это, конечно, эффектно, но как-то глупо. Дед, ну хоть ты ему скажи!
— Я на стороне медведя, — ответил Феликс, садясь за руль. — В моем возрасте откладывать нельзя — есть риск помереть еще на стадии разработки плана. Пора действовать. Вот только от того, что мы грохнем пару-тройку кровососов, для девчонки ничего не изменится. Она все равно останется вампиром.
— У меня есть гипотеза, — признался Брун. — Она, конечно, не имеет никакого подтверждения и, в общем, это скорее мои надежды… Жми на газ, дед, чего ждешь?
Феликс послушно утопил педаль, и джип рванул так, что Клифа вдавило в сиденье.
— Маргарита, изучая вампиров, провела аналогию с пчелами, — сказал Брун. — Мол, у них жесткая иерархия, закрытое общество. Упыри размножаются, если можно так сказать, только через альфа-вампиров. Они у них вроде матки. Маргарита исследовала сердце — то самое, что ты подарил ей — и сделала вывод, что это уникальный орган, связывающий их всех в одно целое. К тому же Дробовицкого — композитора и бабника, который в общем никому не мешал — убрали за то, что он написал музыку к опере, в которой определил сердце как слабое звено вампиров.
— Для этого тебе не обязательно было по театрам шататься, — пробухтел Феликс, лихо вписываясь в поворот. Клифа отнесло влево и прижало к стеклу. — Я тебе сразу говорил: лучший способ расправиться с вампиром — кол в сердце.
— Однажды, еще ребенком, я убил осиную королеву. Гнездо опустело через пару дней, — продолжил Брун.
— Думаешь, если замочить альфу, то и остальные вампиры сдохнут? — задумался Феликс.
— Остальные вампиры меня мало заботят, — отмахнулся Брун. — Я надеюсь, что если убить матку, то, возможно, пчела, которая еще не пчела, останется жить. Вампиры старательно затирают память ученым и вообще всем, кто подбирается близко к их тайне. Если бы у них не было слабого места, то и скрывать было бы нечего.
— Верно, — кивнул Феликс.
— Меня сейчас вырвет, — пожаловался Клиф, зажимая рот и держась за поручень над окошком. — Можно ехать помедленнее?
— Хорошо было бы уничтожить сердце Бальтазара, — задумчиво пробормотал дед, не сбавляя скорость. — Сдается мне, там и сидит корень заразы. Только где ж его взять…
— Оно у Джонни, — сказал Брун. — Он забрал его у меня.
— У тебя было сердце Бальтазара, и ты его не разбил? — возмутился Феликс, поворачиваясь к Бруну, и тот, схватив руль, выправил машину.
— Я думал — это грузик для часов, — пробурчал он. — Смотри вперед, будет обидно, если не доедем. К тому же сердце Бальтазара не разбиваемое.
Дед покачал головой и возмущенно просигналил легковушке, которая тут же испуганно прижалась к обочине.
— Дед, ну правда, хотя бы не виляй так по дороге, — взмолился Клиф.
— Вопрос жизни и смерти! — крикнул Феликс, обгоняя машину по встречке и в последнее мгновение сворачивая от лобового столкновения. — Держись, косенький! Мне нравится твоя теория, медведь, — повернулся он к Бруну. — Любая теория, в которой вампиры подыхают, мне нравится. Но если она верна, и пчела уже отведала медку, то она помрет со всеми.
— Эльза не хотела себе такой жизни, — сказал Брун. — И я бы почувствовал, если бы ее сердце остановилось.
— Если что, у меня есть внучка, — сказал Феликс. — Отличная девка. Сотку от груди жмет. Я, конечно, рассчитывал, что она себе человека найдет, но ты, как я посмотрю, нормальный мужик, хоть и животное…
— Дашь номерок? — Клиф просунул голову между сиденьями, забыв о тошноте. — Я как раз в свободном полете.
Дед покосился на него и пробормотал:
— Не дай бог дожить до правнуков…
Взглянув на потолок, увитый переплетающимися ветвями колонн-деревьев, Эльза поежилась, обхватила себя руками. Она словно попала в могилу: темную, сырую, с корнями, змеящимися над головой. Бледный как моль вампир посмотрел на нее, не мигая, и пошел вперед, безмолвно поманив ее за собой. Эльза обернулась на дверь, которая медленно закрывалась. Полоска солнечного света на полу становилась все тоньше, пока совсем не исчезла.
— Пришла, — Джонни показался из-за одной из колонн, повернулся к вампиру. — Я сам ее проведу. Ты продержалась дольше, чем я предполагал.
Эльза застыла на мгновение, увидев его, поджала губы.
— Иди за мной, — приказал он, направившись в глубь холла. — Альфа будет рад тебя видеть.
— Да неужели, — пробормотала Эльза.
— Не будет, конечно, мы не испытываем радости, — ответил Джонни, не оборачиваясь. — Это фигура речи.
